Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4 - СанСоБи

все спланировал: он хотел, чтобы осужденные видели смерть друг друга, чтобы их дух был окончательно сломлен. Тех, кто терял сознание, рыцари приводили в чувство, ломая им руки и ноги.

– Последние слова?

Ас обратился к Исиде, которая смотрела на то, как рыцари убирают с эшафота голову ее отца. Даже она, принявшая свою судьбу, не смогла вынести этого зрелища. Закрыв глаза, она лишь покачала головой. Ее руки и ноги уже ничего не чувствовали, а тело раскачивалось от малейшего порыва ветра, словно сухой осенний лист.

– В следующей жизни даже не пытайся родиться человеком.

Клинок гильотины рухнул вниз.

Еще недавно могущественная женщина, державшая в руках судьбу империи и самого наследного принца, канула в небытие.

Как только последняя осужденная была казнена, толпа взорвалась ликующими криками. В этих звуках слились проклятия в адрес преступников, пожелавших поглотить империю, и прославление наследного принца, сумевшего подавить мятеж еще до того, как пролилась невинная кровь.

– Вот так все и закончилось.

Арья, наблюдавшая за тем, как голова Исиды катится по эшафоту, произнесла это почти с разочарованием. Когда-то перед ней стояла величественная аристократка, которой она даже не смела посмотреть в глаза. А теперь все закончилось – буднично, обескураживающе просто.

Даже те, кто когда-то казался ей недосягаемым, в итоге обернулись просто никому не нужным мусором. Если так, то кем была она – девочкой, казненной по приказу Каина в своей прошлой жизни? Просто грязью под их ногами.

«Если бы не песочные часы…»

Арья бы никогда не смогла насладиться этим великолепным зрелищем.

Девушка поклялась, что отомстит, но теперь, когда все завершилось, в душе осталась пустота. Когда-то Миэлль и Каин казались ей недосягаемыми, величественными фигурами, а теперь – жалкими, сломленными, никчемными. Конечно, представление еще не закончилось, но теперь все стало иначе: больше не нужно ждать, накапливать силы, бояться ошибиться. Осталось лишь одно – насладиться их падением.

– Кто бы мог подумать, что величайшие аристократы империи закончат вот так, – нахмурившись, пробормотала Карин, наблюдая за тем, как с эшафота убирали тела казненных и приводили в порядок площадь.

Но в ее голосе не было жалости. Эти двое, побледневшие и дрожащие перед лицом неизбежного, ее не трогали. Карин не интересовала их судьба – ей просто было неприятно смотреть на грязную работу.

– Ну, с развлечениями покончено. Думаю, пора отправляться в ваш особняк, миледи, – сказал Рохан и резко поднялся. Терять время он не собирался: ему не терпелось, чтобы тайна Арьи наконец раскрылась и он мог увезти ее в Кроа.

– …Верно, – отозвался Клой, тоже вставая со своего места.

Ему куда важнее было поговорить с дочерью и с женщиной, по которой он так тосковал все эти годы, чем наблюдать за гибелью незнакомых ему людей.

Теперь, когда оставаться на площади больше не имело смысла, даже Карин выглядела вполне довольной. Увидев это, Клой без слов протянул ей руку.

Женщина, совсем недавно официально разведенная, немного замялась, словно не решаясь принять этот жест. Казалось, она ждала, как отреагирует дочь.

Но разве могла Арья возразить, когда Клой так искренне протягивал руку ее матери? Сделав вид, что ничего не замечает, она молча поднялась, поправляя платье, и отвернулась. Только тогда Карин приняла его руку и позволила себе встать.

Они уже собирались покинуть место казни, когда позади раздался отчаянный крик Миэлль. Рыцари силой заталкивали ее в карету для заключенных, и она закричала что было сил:

– Арья! Ты… ты должна взять меня с собой! Арья!

Только тот, кто подал прошение о помиловании, мог взять осужденного под свою опеку – и лишь тогда тот сможет избежать тюрьмы. Теперь все зависело от решения Арьи.

Голос Миэлль звучал настолько умоляюще, что Арья медленно обернулась, словно крик ее поразил.

– Миэлль?

– Арья! – воскликнула та, с трепетом услышав свое имя. Девушка была уверена: теперь наконец все закончится и она сможет выбраться из этого ада.

Но вопреки ее надеждам, сестра не могла ее освободить.

– Прости, но прошение подала не я.

– …Что?

Миэлль застыла, словно окаменев. Она никак не могла понять, что это значит. Прошение подала не Арья?..

Карин, Рохан и стоявший чуть поодаль Ас были удивлены не меньше – и сдержанно ждали продолжения.

– Конечно, я попросила написать его, но… у меня не было времени сделать это самой, и бумагу отправили под другим именем. Так что обращаться тебе нужно не ко мне, а к другой девушке.

«К другой девушке?.. О ком шла речь?»

Миэлль посмотрела на Арью с тревогой, но та лишь мягко улыбнулась:

– Я попрошу ее забрать тебя. Не переживай.

Однако отсутствие имени лишь усилило беспокойство Миэлль. Кто же это? Она уже открыла рот, чтобы спросить, но Каин опередил ее, внезапно сменив тему:

– На оглашении приговора отца назвали одиноким человеком. Что это значит?!

Он не мог успокоиться. И это было неудивительно – вряд ли кто-то стал бы называть одиноким мужчину, у которого есть жена.

Вопрос был адресован Арье, но ответила Карин:

– Глупый вопрос, Каин. Не думаю, что ты забыл: из-за тебя он потерял не только титул, но и все состояние. Если бы я с ним не развелась, то не смогла бы не только нанять тебе адвоката, но и просто прокормить семью. В этом случае мы все превратились бы в нищих.

– !..

– Ты ведь видел, что другие осужденные даже не смогли нанять адвоката и погибли? Вместо того чтобы переживать о чужих поступках, подумай лучше о своих.

Похоже, он даже представить себе не мог, что развод был вынужденной мерой, и теперь был слишком потрясен, чтобы сразу ответить.

– …Т-тогда что с отцом сейчас? Это был просто формальный развод? Вы все еще вместе?

В его голосе звучала надежда, но Карин лишь раздраженно посмотрела на бывшего пасынка, будто он только что сказал самую смехотворную глупость.

– Как мужчина и женщина, не состоящие в браке, могут жить вместе?

– Тогда где… где он сейчас?!

– В безопасном месте, можешь не беспокоиться. Раз уж я позаботилась даже о тебе – как ты думаешь, могла бы я бросить его на произвол судьбы?

На самом деле это сделала Арья, но Карин не упустила возможность приписать заслугу себе.

Каину нечего было возразить, и он наконец замолчал. Перед тем как уйти, Арья решила избавить его от лишних тревог:

– Каин, ты ведь теперь слуга при императорском дворце и вправе свободно передвигаться. Так что можешь сам проверить. Отец живет очень даже неплохо.

Он не мог быть уверен, но, похоже, решил, что раз Арья спасла его и Миэлль, то и отца не могла оставить. После коротких раздумий он молча кивнул.

– Вперед.

Дождавшись, пока их разговор закончится, рыцарь подтолкнул его в спину, направляя к карете.

Они с Миэлль выжили, но радоваться этому было трудно. В голове крутилось слишком много вопросов, слишком много тревожных мыслей. Шли они тяжело, словно все еще скованные цепями, и в конце концов вновь оказались