Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

После еды они обменялись историями, как было принято у Диких. Те принесли новости с севера и предупредили, что странные ватлинги патрулируют окраины Кладбища, но пока ни один смертный не приближается к Некраду, ужасная Скеррис сдерживает свой гнев. Некоторые племена снова начали оставлять подношения, но эти Дикие презирали такие обычаи.

Пердия рассказала историю о Рыцаре Роз, а Джон, после долгих уговоров, продекламировал отрывок из «Песни Алар Королевы Воронов», краснея от стыда во время откровенных мест. Дикие рассказали о Лесном Старце, как называли Лата в последние дни его жизни, и другие старые-престарые истории.

Когда все замолчали, Альф поведал историю, которую ему когда-то, давным-давно, рассказала сама Смерть. Он рассказал это не совсем так, как она, а в своей собственной манере.

Да, ну, это было тогда, когда Смерть была старой. Она и ее последователи долгое время сражались с эльфами и выбили из них все дерьмо. Эрлкинг, Скеррис, Америт и все остальные в панике бежали из леса, потому что их преследовала Смерть. И всякий раз, когда один из смертных воинов погибал, Смерть возвращала его к жизни, понимаете? Как зомби, только они могли говорить.

Так что эльфы бежали из Некрада и свалили на юг, через море, чтобы основать Эвервуд. А Смерть говорит: «Давайте, за ними. Мы заставили их бежать».

Но ее спутники сказали: «Слушай, ты старая, и мы старые. Все эти приключения, вся эта сила, и для чего все это? Мы прогнали наших врагов, разве не пора немного пожить? Давайте опустим эти гребаные мечи, ладно?»

Смерть ответила: «Вы не знаете, кто я? Все закончится, когда я скажу, что все закончилось». И чтобы напугать их, она превращается в, ну не знаю, волка, линнорма и... страшную пикшу с ногами, ага?»

Но они не побоялись и ответили: «Это никогда не закончится. Пока ты здесь, нет. По крайней мере, пока мы с тобой».

И смертные разбрелись в разные стороны, а ведь это были твои предки, и мои, и предки жителей Фенника, и Западных земель, и всех остальных. Но Смерть просто легла в Даэрох Нале, умерла и ждет, пока ее снова не позовут.

Он огляделся в поисках Лаэрлин, но ее не было. Извинившись, он, спотыкаясь, вышел из таверны, опираясь на меч, чтобы удержать равновесие после слишком большого количества дварфского эля. Найти ее было несложно — в конце концов, она была известной героиней и эльфийкой, принцессой поразительной лучезарной красоты, а также на два фута выше среднего жителя Моста Карака. Ему сказали, что она поднялась наверх, и он последовал за ней по винтовой лестнице, которая вела на горный склон под звездами.

Она была одна, но у Альфа сложилось впечатление, что он прервал ее разговор.

«Все в порядке, Лаэ?»

«Я хотела посмотреть на звезды».

«Какая из них твоя?»

«Я не помню. Спроси мое первое воплощение».

«Внизу рассказывают истории о Лате. И о Турне».

«Я часто задавалась вопросом, — задумчиво произнесла эльфийская принцесса, — кто из вас останется в живых последним. Из моих смертных друзей. Я снова и снова представляла в уме вашу смерть».

«Ты знала, что я останусь последним?»

«Я была уверена, что это будет Блейз. Он всегда цеплялся за жизнь изо всех сил. Или Лат, из-за своей молодости. Ты, Альфрик Ламмергейр, слишком часто бросался со скалы».

«Я сохранил ему жизнь», — сказал меч, и на этот раз его вступление не показалось неуместным.

«Я помню это по-другому», — пробормотал Альф. Он зевнул. «Интересно, как там Ольва и дети».

«Над Заливом Слез бушуют штормы, — произнесла Лаэрлин, — и в высоких ветрах парят дредвормы. Они плывут на север с Железной Рукой».

«Глаза эльфов зорки, — заметил меч, — но не настолько».

«Это правда», — согласилась Лаэрлин со спокойной улыбкой. «Morthus lae-necras l’unthuul amortha».

«Никаких гребаных пророчеств», — нахмурился Альф.

«На этот раз нет. Скоро мы снова встретимся с моим отцом, и я не знаю, что будет».

«Я убью его, — подал голос меч, - и достигну цели, в которой мне так долго отказывали».

«Мы прогоним его, Лаэ, и тогда все будет кончено. Мы остановим Эрлкинга, а это остановит Железную Руку, и тогда Ольва и все остальные будут в безопасности. А потом останется только пройти через Кладбище до Некрада, и мы увидим, о чем говорил Блейз».

«Это никогда не закончится, Альф. Но мы сделаем свою часть работы».

Перевертыш из Диких рассказал Пердии о необычных потоках силы земли среди гор северного Дварфхольта, в землях, куда редко кто ходил. Альф давно там не бывал.

Они попрощались с сопровождающими Гамлинга, проводивших их с показной церемонностью, на северной стороне Моста Карака, а затем, как только те скрылись из виду, повернули назад по козьей тропе. Они карабкались по горам, оставив дорогу, и Альф все больше опирался на Джона.

«Это тянется слишком долго», — пробормотал Альф. «Железная Рука уже должен быть в Некраде».

Они блуждали несколько дней. Их вела Пердия, прислушиваясь к скрытому языку земли. Она приняла облик волка и вынюхала его. Невидимая сила земли бурлила вокруг них, текла, как погребенные под горами реки, и ниспадала невидимыми водопадами в долины. Сила земли была магией жизни-в-смерти и смерти-в-жизни, бесконечным циклом — и снова и снова вела их в места, где царила смерть. Старые поля сражений, где дварфы сражались с эльфами-колдунами Некрада в забытых войнах. Разрушенные крепости, настолько выветренные постоянными ветрами, что Альф не мог догадаться, кто поднял эти камни давным-давно — дварфы, эльфы или смертные. Окраины Клоуленда, где обитали огры. Бесплодные горные склоны.

Бесплодные и чертовски крутые склоны. Альф не мог отдышаться.

«Неужели ты не можешь придать мне сил?» — пробормотал он, обращаясь к мечу.

Я сохраняю свои силы для предстоящих сражений, владетель. Я помогу тебе, когда ты будешь во мне нуждаться.

«Дредворм?»

Куда ты полетишь, владетель? Ты знаешь, где скрывается наша добыча?

Так что именно юный Джон, а не дредворм, практически дотащил его до вершины холма. Лаэ, конечно, была неутомима, вечно молода и способна не отставать от детей, но Альф чувствовал себя гораздо ближе к смерти, чем к жизни.

«Мы отдохнем здесь», — сказала Лаэ. Пердия зарычала, как бы говоря, что устал только один из них. В ее глазах был голодный блеск, который забеспокоил бы Альфа, если бы у него остались силы для беспокойства. Но все, что он