Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Криспин замер в нескольких метрах от незнакомки и вдруг задался вопросом, зачем пришел сюда. Охапки перьев на столе и в раме у беседки не казались теперь попиранием его власти над птицами – путь через луг убедил его в этом окончательно. И все же он чувствовал с этой женщиной некое родство, некий скрепленный птичьей кровью союз. Смертоносные и недружелюбные небеса посылали привет из безмятежного прошлого – солнце залило поля, отягощенные гниющей ношей и смиренно притихшие.

Уложив на столик оставшиеся перья, женщина обратилась к Криспину:

– Они скоро просохнут, солнце сегодня в ударе. Поможете мне?

Криспин неуверенно шагнул поближе:

– Ну… допустим. А что вам нужно?

Женщина указала на останки беседки. Из щербины в одной из стоек торчал ребристый язык покоробленной ржавчиной пилы.

– Сможете ее спилить?

Сбросив винтовку с плеча, Криспин подошел к беседке. Кивнул на штакетины забора из сосны, валявшиеся в огороде:

– Если вам нужны дрова, эти вот деревяшки горят получше.

– Нет, не дрова. Мне нужна хорошая крепкая рама. Сможете сделать? Куимби в этот раз не придет. Обычно он мне помогает.

– Справимся как-нибудь и без него. – прислонив винтовку к беседке, Криспин выдернул пилу из щербины и начал с нового места.

– Премного благодарна. – пока он махал пилой, женщина стояла рядом и следила за ним с отстраненной улыбкой. Патронташи раскачивались в такт его движениям и слегка мешали. Взяв передышку, он нехотя снял их – все-таки они подчеркивали его военный статус. С тоской Криспин глянул в сторону корабля, и женщина перехватила его взгляд:

– Вы капитан? Я видела, как вы гуляете по палубе.

– Допустим. – его никто не посвящал в ранг капитана, но звучало это внушительно. – Меня Криспин звать. Рад знакомству.

– А я Кэтрин Йорк. – ухватив висевший у плеча хвост седых волос, она снова расплылась в улыбке и кивнула на дозорный корабль: – Внушительная посудина.

«Интересно, ты правда так думаешь или просто мне льстишь?» Отнеся древесину к похожей на заготовку под кострище конструкции, увенчанной перьями, и свалив ее наземь, он, крякнув, подобрал свои ленты и повесил на шею. Кэтрин до него, похоже, не было дела – она смотрела куда-то в небо. Криспин поднял винтовку и подошел к ней.

– Что там, птица? Если да, я с ней справлюсь. – он проследил за ее взглядом – тот скользнул по горизонту, будто вычерчивая траекторию какого-то невидимого предмета, приземлившегося где-то на другом берегу. Отвернувшись, Кэтрин стала перекладывать перья прерывистыми механическими движениями. Обведя рукой поля и почувствовав, как тревожно забилось сердце, как тогда, когда он сжимал рукояти пулеметов, Криспин похвастал: – Думаю, я перестрелял всех птиц в округе…

– Что? Простите, что вы сказали? – Кэтрин недоуменно огляделась по сторонам. Было очевидно, что Криспин ее больше не интересовал, и она ждала, когда он куда-нибудь отсюда денется.

– Вам нужны еще доски? – спросил он. – Могу накропать побольше.

– Мне пока хватит. – проведя рукой над перьями, выложенными на столике, она вдруг развернулась и пошла к дому. Скрывшись внутри, она закрыла за собой дверь – скрип ржавых петель огласил окрестности.

Криспин пошел обратно, стараясь удержать в памяти ее пусть мимолетную, но явно дружелюбную улыбку и не замечать птиц, лежащих вокруг. Столкнув катер в воду, он поплыл, бесцеремонно раздвигая туши острогой, к дозорному кораблю, прочно засевшему в ряске. Впервые вид ржавого сторожевика, осевшего на мертвых якорях, пробудил в нем тоску. Поднявшись на палубу, он застал на мостике Куимби. Деревенский дурень испуганно таращился на небо.

– Крисп! – сипло выкрикнул он вместо приветствия. – Тут заприметили одну птаху! Тудыть летела, от бережку. Хасл мне поручил словцо замолвить…

Криспина продрал озноб. Кошки заскребли на душе. Он украдкой оглядел небо, стараясь при этом не спускать глаз с нерадивого подопечного.

– Когда это было?

– Намедни. Готов по ней вдарить, тудыть ее в качель?

– Я-то готов всегда, – Криспин передернул затвор винтовки, – а вот что насчет тебя? Ты сегодня не помогал Кэтрин Йорк, пришлось мне. А она, между прочим, тебя ждала.

– Да ну ее! Она ж с причудами, Крисп, сам знаешь. У ней мужа с дитем унесли.

Криспин замер у трапа, ведущего на капитанский мостик.

– Правда? Как это произошло?

– Да голубь огромный. Заклевал ее муженька на крыше вон того самого дома. А потом ребенка унес. Не веришь – а я своими глазами видел! Он ведь чокнутый был, этот Йорк, прямо как шляпник. Поймал энтого голубя-мутанта и посадил на цепь.

Покачав головой, Криспин поднялся на мостик и уставился на дом на берегу. Поняв, что сегодня от него ничего не добиться, Куимби отчалил с корабля. Едва простыл его след, Криспин стал заряжать пулеметы. С предупреждением Хасла нельзя было не считаться. Скорее всего, на ферме заметили птицу-одиночку, разыскивающую свою погибшую стаю. Сам Криспин ее не боялся, но за рекой жила беззащитная женщина. В доме или неподалеку от него Кэтрин Йорк находилась в относительной безопасности, но на открытом месте, на берегу, например, она могла стать легкой добычей.

Именно подсознательное чувство ответственности за жизнь вдовы заставило Криспина еще раз покинуть в тот день корабль. Спустившись на четверть мили по течению реки, он спрыгнул с катера на широкий заливной луг. Как раз над этим местом пролетали нападавшие птицы, и здесь, на холодном зеленом дерне, лежало больше всего гигантских чаек и бакланов. Прошедший недавно дождь ослабил вонь разложения. Раньше Криспин с гордостью миновал плоды этой белой небесной жатвы, но сейчас он торопливо пробирался меж туш с корзиной в руке, погруженный в свои мысли. Поднявшись на небольшой холмик в центре луга, он поставил корзину на тушу буревестника и стал выдергивать перья из крыльев близлежащих птиц. Несмотря на дождь, их жирное оперение почти не намокло. В течение получаса Криспин работал, не разгибая спины, затем вернулся к катеру и вывалил на палубу полную корзину.

Снова поднявшись по течению, он причалил напротив дома женщины. От кострища вилась худосочная струйка дыма. Равномерные меланхоличные щелчки свидетельствовали о том, что миссис Йорк колола дрова.

По воде Криспин обогнул пришвартованную на мелководье шлюпку, высматривая самые красивые перья и методично пристраивая их в свою корзину – яркие из хвоста сокола, жемчужные из крыла глупыша, коричневые с груди гагары. Взвалив корзину на плечо, он зашагал к дому.

Кэтрин Йорк в его отсутствие подтащила пикничный столик поближе к огню и теперь поправляла перья, чтобы сушка проходила быстрее. Перьевая груда на раме, сделанной из стоек беседки, выросла. Криспин поставил корзину у ног женщины и отошел на шаг.

– Миссис Йорк, я вам кое-что