Блич: Целитель - Xiaochun Bai

репликами длилась недолго. Она была не паузой, а затишьем перед следующим шквалом. Унохана, все еще с той же узкой, хищной улыбкой, изменила стойку. Ее правое плечо чуть подалось вперед, вес тела перенесясь на переднюю ногу. Это был не широкий размах, а подготовка к короткому, мощному выпаду.

Она атаковала снова. На этот раз ее правая рука, все еще в рукаве, выбросилась вперед, пальцы сложились в подобие «железного молота» — не для колющего удара, а для мощного, сокрушающего тычка в основание его горла. Скорость была пугающей, но не запредельной — ровно такой, чтобы убить любого лейтенанта, замешкайся он на долю секунды.

Но Масато не замешкался. Его левая рука, уже находившаяся в положении для отвода, встретила ее руку не в лоб, а снова по касательной. Но на этот раз он не просто отвел удар. В момент контакта его пальцы обхватили ее запястье, не пытаясь сдержать несущуюся мощь — это было бы невозможно, — а используя ее собственный импульс. Он резко потянул ее руку вниз и мимо себя, одновременно совершая корпусом круговое движение, закручивая ее атаку по спирали. Это был прием, основанный на айки-дзюцу, доведенный до совершенства годами тренировок: использование силы противника против него самого.

Унохана, поддавшись инерции, пронеслась мимо него, но ее равновесие не было нарушено. Ее левая рука, словно жало скорпиона, тут же нанесла режущий удар ребром ладони ему в почку. Удар был скрыт движением ее тела и развевающимся рукавом, делая его почти невидимым.

Масато, предвидя это продолжение атаки — не благодаря сверхъестественному зрению, а благодаря чтению мышечного напряжения ее спины и плеч, — уже парировал. Его правое предплечье опустилось вниз, кость к кости, блокируя ее руку у самого своего бедра. Раздался глухой, костяной стук. Он не пытался остановить удар полностью; вместо этого он амортизировал его, сгибая колено и слегка подавая таз назад, рассеивая энергию через все свое тело.

В следующее мгновение он не стал контратаковать. Вместо этого его правая нога, всё ещё согнутая, резко выпрямилась, посылая его тело назад, на два метра по идеально гладкому травяному ковру. Он снова оказался на дистанции, его руки вернулись в оборонительную стойку. На его левом предплечье, в том месте, где он принял удар, проступал красный, быстро багровеющий след. Движение было настолько быстрым и резким, что трава под его пятками смялась, оставив два четких темно-зеленых пятна.

Унохана медленно выпрямилась, повернувшись к нему лицом. Ее улыбка никуда не делась.

— Ты учишься не просто уворачиваться, — отметила она, и в ее голосе прозвучала оттенок одобрения. — Ты учишься гасить мои удары. Даже если это стоит тебе синяка.

— Синяк заживет быстро, — так же ровно ответил Масато, не опуская рук. — Сломанные ребра — дольше.

Он не смотрел на свой синяк. Его взгляд был прикован к ее рукам, к положению ее стоп, к малейшим колебаниям ткани ее кимоно, которые могли выдать следующее движение. Он дышал глубоко и ровно, насыщая мышцы кислородом. Он не улыбался. Не злился. Он был подобен водной глади, которую рябило от брошенных в нее камней, но которая тут же возвращалась в состояние готовности отразить следующий. Он не был равен ей по силе, это было ясно. Но он был равен ей в дисциплине и в абсолютной, безжалостной эффективности каждого потраченного калория энергии. Он дрался не для того, чтобы победить монстра. Он дрался, чтобы пережить его. И в этой разнице заключалась вся суть его силы.

Унохана оценивающе смотрела на рану на его руке, словно врач, изучающий интересный симптом. Ее улыбка не спадала, но в глазах появился новый, более пристальный интерес. Она поняла, что простыми, пусть и сокрушительными, прямолинейными атаками его не взять. Он научился их читать и гасить. Пришло время усложнить задачу.

Она снова двинулась к нему, но на этот раз ее движение было не порывистым, а скользящим. Ее ступни почти не отрывались от земли, создавая легкий шелест по траве. Она сокращала дистанцию не прыжком, а серией коротких, быстрых шажков, постоянно меняя угол атаки, заходя то с правой, то с левой стороны. Это был не бег, а своего рода «прилив» — неуклонное, многовекторное давление.

Масато отступал, повторяя ее движения. Его ступни скользили по траве с такой же бесшумной экономией движений. Он не поворачивался к ней спиной, всегда оставаясь к ней лицом, его руки постоянно меняли позицию, подстраиваясь под ее меняющиеся углы. Он напоминал тень, которую невозможно оторвать от объекта.

Внезапно она изменила ритм. Ее тело качнулось влево, как будто готовясь к удару с этой стороны, но это был финт. Ее правая нога, действуя как плеть, выбросилась низко, целясь не в ноги, а по траве перед его ступнями. Это был не удар, а сметающее движение, поднимающее облако мелких травинок, чтобы ослепить его и скрыть истинную атаку.

Одновременно с этим, ее левая рука, наконец вынырнув из рукава, с пальцами, сложенными в «когти тигра», рванулась к его горлу сквозь эту импровизированную дымовую завесу.

Масато не стал отскакивать назад, рискуя споткнуться о вздыбленную землю. Вместо этого он резко перенес вес на одну ногу, а второй сделал короткий, отрывистый шаг вперед и в сторону, прямо навстречу ее атакующей руке. Это был рискованный маневр, сокращавший дистанцию до минимума. Его левое предплечье поднялось и ударило по ее руке изнутри наружу, в локтевой сгиб, в то время как его правая рука ладонью нажала на ее локоть, усиливая движение. Он не блокировал, а снова перенаправлял, закручивая ее руку вокруг своей оси, пытаясь вывести ее из равновесия.

На секунду их тела оказались вплотную. Он чувствовал исходящее от нее духовное давление, плотное, как свинец. Она чувствовала его абсолютный контроль, холодный и точный, как скальпель.

Унохана, не ожидавшая такой агрессивной защиты, позволила своему телу проскользнуть мимо, ее удар ушел в пустоту. Она провернулась на пятке, ее хвост волос описал дугу. Теперь они поменялись местами.

— Ты рискнул, — произнесла она, ее дыхание все еще было ровным. — Подойти так близко. Ошибись ты на сантиметр, и я сломала бы тебе шею.

Масато, уже снова занявший оборонительную стойку, медленно выдохнул. На его лбу, наконец, выступили крошечные капельки пота, впитывавшиеся в выбившуюся прядь волос.

— Расчет риска — часть техники, капитан, — ответил он. Его голос был чуть более напряженным, но все так же лишенным паники. — Лучше рискнуть на сантиметр, чем гарантированно получить удар в спину при