Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

тëмным пламенем», – гласили иероглифы, прыгающие по странице. Шэ Лань писала старинным стилем чжуаньшу, не по-женски размашисто, так что казалось, будто еë рука едва успевает за быстрыми мыслями. Шэ Юэ разобрала слова, похожие больше на картинки, лишь потому что братец Цзюэ когда-то пробовал писать так же, пока искал свой стиль.

Иероглифы «Тëмное пламя» были написаны особо крупно, тесня остальные к краям страницы. Они казались знакомыми…

– Смотрите, что я нашёл! – Янь-янь расстелил на столе широкий, кое-как обрезанный свиток, прижал его тушечницей, чтобы не сворачивался. – Это какое-то изобретение, наконец-то! Тут вроде бы кресло…

– И у него колëса. – Братец Юй с трудом приподнялся, опираясь на подлокотники, чтобы посмотреть ближе. – Они приводятся в движение… кажется, я понимаю…

Схемы Шэ Лань были куда понятнее еë почерка. Сперва она тончайшими линиями нарисовала все детали с разных сторон, а потом – готовое кресло с пояснениями, куда и какую деталь вставлять. В углу каждого рисунка она оставляла крошечную печать с орхидеей и переходила к следующему.

– Кресло украшено драконами… наверное, оно для старого императора, отца Юйчжэна. А это что? – Шэ Юэ указала на следующий рисунок. – Это… какие-то мешки…

– В них каким-то образом должен сохраняться воздух, как в пузыре у рыбы, тогда оно сможет плыть по воде. Но как… – Братец Юй, устав, откинулся в кресло и подтащил свиток ближе. – Разве насос не утяжелит конструкцию?

– А ещë тут есть сани. – Янь-яня тонкости механизмов мало интересовали. – Если сделаешь его, сможешь снова кататься с нами зимой! О, может, там и крылья имеются?!

Братец Юй снисходительно усмехнулся и потрепал его по волосам.

– Никаким крыльям не поднять деревянное кресло, оно слишком тяжëлое. Даже Шэ Лань не смогла бы придумать способ. Разве что сделать очень большой фонарь Чжугэ Ляна. Ну ладно, это всë фантазии. – Братец Юй потянулся к тушечнице, схватил кисть, висевшую на резной подставке для сушки. – Я напишу список необходимого, сделаю сперва небольшую модель. Если это сработает – нет – когда это сработает, я смогу сам добраться до старой библиотеки! Возможно, там остались и другие тайны.

– Да нет, мы всë обыска… – начал Янь-янь, но Шэ Юэ двинула ему локтем под рëбра.

Братец Юй даже внимания на них не обратил.

– …и, пожалуй, проволоку. Да, а эти детали я выточу сам… – бормотал он, задумчиво постукивая кистью по нижней губе.

Шэ Юэ едва сдержала слëзы.

И поняла вдруг, что ужасно проголодалась.

Матушка терпеть не могла, когда кто-то опаздывал к обеду или ужину. Позволивший себе такое мог вовсе остаться без еды. Поэтому в главный дом они с Янь-янем плелись уныло, подозревая, что стол пустой и на дверях кухни висит замок.

– У меня припрятаны леденцы, – тихо признался Янь-янь.

– А у меня имбирное печенье, но оно, наверное, окаменело. – Шэ Юэ толкнула дверь и замерла.

В комнате уютно горели лампы, и матушка как ни в чëм не бывало накрывала на стол.

– Умойтесь немедленно и садитесь есть, – велела она так, будто время ужина не прошло с час назад.

– Прости, мама, мы убирали в старой библиотеке, – на всякий случай сказала Шэ Юэ, всë ещë не понимая, что происходит.

– Я знаю, Вэйянь сказал мне, что вы затеяли. – Матушка сняла клок паутины с еë волос. – Ну? Нашли что-нибудь?

– Кресло на колëсах! – снова выпалил Янь-янь, будто его кто-то за язык тянул.

– Да. То есть чертëж кресла, чтобы братец Юй мог ездить по всему поместью. Ему, кажется, понравилось, он пишет список… – Шэ Юэ осеклась, потому что матушка вдруг крепко обняла их с Янь-янем.

– Спасибо, – прошептала она. – Мои детки…

Еë голос оборвался, и больше она ничего не сказала, отпустила их, дëрнув Янь-яня за волосы, чтобы не цеплялся, как маленький, и поставила на стол блюдо с пирожками.

– Я хотела угостить Цзюэ, да не стану. Будет ему урок, он столько раз обещал убрать в этой библиотеке! Но, конечно, такие мелочи не для главы клана! Почитать знания и труды предков – это для детей и учеников, господин Шэ выше этого! – ворчала она, ни на кого не глядя.

– Мама… – начал было обеспокоенный Янь-янь, но сам догадался, сел за стол и, схватив палочки, принялся выбирать на блюде куски курицы посочнее.

– Мне оставь! – возмутилась Шэ Юэ и выхватила ножку прямо у него из-под носа.

Сегодня вечером ей не хотелось больше быть взрослой и вникать во взрослые дела. Она решила отложить это до отъезда.

* * *

Этот день пришëл быстрее, чем она ожидала. Вдруг оказалось, что шить больше нечего, что тюки с одеждой уложены на телегу, конская упряжь начищена.

– Как хорошо было бы устроить молодым господам повозку! – вздохнула вдова Пань, покосившись на матушку.

Ни один мускул на матушкином лице не дрогнул, будто укол не достиг цели. Повозка уже сгнила на заднем дворе: никто из клана давно не совершал дальних выездов.

– Всë в порядке, тëтушка! Мы любим ездить верхом! – рассмеялся Янь-янь, сверкнув улыбкой.

Вдова разулыбалась в ответ так, что белила на щеках пошли трещинами.

Цзюэ уже сидел в седле, хмурый и молчаливый. С самого возвращения он не улыбнулся и никому доброго слова не сказал. Ему как будто вовсе не хотелось ехать, и Шэ Юэ совсем не могла этого понять. Увидеть столицу! Поклониться самому Сыну Неба…

Она вдруг поняла, что ни разу не спросила А-Юаня, какой у него отец, как ему понравиться, и ей стало тревожно.

Она обнялась с матушкой, пропустив мимо ушей все наставления, и забралась на коня, чувствуя себя так, словно едет на казнь.

Что же делать?!

«Нет, А-Юань не бросит меня в неведении! – решила она. – Нас ведь не поведут к императору сразу. Я всë выспрошу! Надо сперва познакомиться с его матушкой, пусть она тоже даст мне совет… О нет, не выйдет, его матушка ведь сама императрица!»

– Не вздумай снимать шляпу! – велела еë собственная матушка, не менее грозная. – Лицо потемнеет!

Шэ Юэ только кивнула.

Лицо потемнеет… какая разница! У девушек в столице кожа, наверное, белее снега, ей никогда не стать такой же…

Она едва не спрыгнула с коня, едва не убежала в дом, но Янь-янь уже хлестнул лошадь, колëса скрипнули, и путешествие началось.

Глава 24

Широкая отцовская спина выглядела незнакомо, обтянутая траурной накидкой из некрашеной ткани. С последней встречи в его волосах прибавилось седых прядей.

Цзиньюань не успел поговорить с ним до церемонии и теперь, преклонив колени на тощей подушке в ритуальном зале, смотрел на его затылок,