Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Неужели мой брат всë выпил? – с горькой усмешкой спросил он, прекрасно зная ответ.

Слуга замялся.

– Не могу знать, господин, – наконец выдавил он.

Значит, и эти боялись говорить. Что ж, слуг запугать легко. Но кто мог запугать императрицу?!

Цзиньюань прошëлся по палубе, подошëл к борту. Внизу у мостков непроглядно-чëрная вода лизала мокрые доски.

В детстве она пугала Цзиньюаня. Цзиньсу, пытаясь научить его плавать, однажды просто сбросил его в воду с прогулочной лодки. Если б учитель не выловил…

«Негодник, задержал бы дыхание! – смеялся брат. – Вода тебя бы просто вытолкнула, как поплавок! Зачем великой Жëлтой реке маленькая глупая обезьяна?»

Для него всë это было так легко! Сам он прекрасно плавал. Тому, кто захотел убить его, сперва пришлось бы нанести подлый удар со спины, чтобы брат лишился чувств, и уж затем столкнуть…

Он вдохнул, выдохнул, не понимая, что душит его сильнее – ярость или слëзы.

– Я хотел бы узнать… – Он не сдержался, шмыгнул носом. – Каков был последний вечер моего брата. Всем ли он был доволен? Сожалел ли о чëм?

Он достал из кошеля половину серебряного слитка и бросил слуге. Тот подхватил с палубы добычу, согнулся ещë ниже.

– О, господин всем был доволен! Говаривал, что на этой лодке ему хорошо и покойно, нет нужды даже заходить во дворец. Тем вечером он зазвал к себе девушек, искусных в музыке, и дотемна наслаждался их игрой и пением. Уверяю вас, принц, ваш уважаемый брат всем был доволен в свой последний день. Его кончина так несправедлива… но, по крайней мере, Небо позволило ему уйти счастливым!

Цзиньюань кивнул. Его разум метался как гончая, чующая след многих зайцев. Держался на лодке посреди реки, не заходил во дворец…

– Эти девицы не оставались на ночь? – нахмурился он. – Их допрашивали? Вдруг чертовки опоили моего брата!

– Они из Дома Золотой ивы, господин, но я слышал, что никто не может их найти! – воскликнул слуга, и получил второй серебряный слиток. – Юй-эр, Сяньлянь и Цзиньлянь их звали, я уже рассказал об этом господам из императорской гвардии!

Цзиньюань в сердцах ударил по борту.

Убит! Брат убит, подло и коварно!

Ведь если все во дворце говорят, что он всего лишь пьяным упал за борт, зачем посылать людей за девушками из Дома Золотой ивы? Лишь два человека могли сделать это: убийца, желающий, чтобы свидетели умолкли навсегда, и тот, кто желает привести свидетелей в зал суда живыми и невредимыми!

Впервые в жизни Цзиньюань пожалел, что далëк от придворных интриг. Императорская гвардия должна быть неподкупной, но существуют ли в этом мире неподкупные чиновники? Четвёртый брат расхохотался бы ему в лицо, заикнись он о таком.

А если они всë-таки действуют по приказу отца…

Что это значит?

Его так и подмывало ворваться в отцовские покои и потребовать объяснений, но Цзиньсу предостерегал его против этого.

«Будь осторожен, младший братец, и не удивляйся, если отец найдëт, за что тебя наказать».

– Ты всё понимал… – прошептал Цзиньюань тëмной воде, зная, что брата там уже нет. – Ты чувствовал, что так будет…

«Как только сойдëшь на берег, Юань-эр, забудь всë, что я тебе говорил. Помни только одно: держись от Бай Лици подальше».

Он помотал головой. Рано было делать выводы. Проще всего обвинить человека из неприязни к нему. Бай Лици так и не вернулся из своего горного поместья, болезнь его выглядела вполне настоящей.

Нет. Тот, кто задумал и исполнил это убийство, должен был оставаться в столице, следить за каждым шагом Цзиньсу и принимать решения молниеносно.

Цзиньюань в глубокой задумчивости покинул причал и долго бродил по улицам, перебирая в памяти чиновников и царедворцев, способных на такое.

Тайных работорговцев, настолько могущественных, что изыскали способ убить брата.

«Ведь зачем это отцу? Все люди царства и так принадлежат ему», – подумал он и успокоился.

Отец мудр и прозорлив. Он мог бы послать людей разведывать обстоятельства смерти сына, не желая привлекать к этому внимание двора.

Скорее всего, так и было.

Уже в сумерках Цзиньюань дошëл до дома, но не успел сделать шаг к воротам, как заметил краем глаза тень, метнувшуюся за угол стены.

Кто-то следил за ним.

Вместо того, чтобы войти, он вспрыгнул на стену и, по-разбойничьи сунув в зубы кинжал, бесшумно прошëл по стене до того места, где исчезла тень.

Следивший за ним никуда не ушëл – он так и сидел на корточках, съëжившись. Чëрный плащ с капюшоном полностью скрывал его, пряча в тенях. Цзиньюань был привычен к ночной охоте и знал, куда смотреть, – лишь потому и увидел смутные очертания.

Но вот соглядатай пошевелился, встал на четвереньки, осторожно заглядывая за угол, высматривая…

Цзиньюань не стал ждать – прыгнул сверху, будто тигр, схватился за капюшон, оттягивая голову врага, прижал кинжал к беззащитному горлу.

– Кто ты? Кто тебя послал?

Тень жалобно всхлипнула женским голосом и замерла, дрожа.

– Прошу… прошу, господин, светлейший принц, не убивайте меня… я… безродная потаскуха! Не марайте об меня свой благородный клинок!

Цзиньюань убрал нож и помог ей подняться.

– Назови своë имя, – тихо потребовал он.

Девушка, снова всхлипнув, поправила причëску – видно, по привычке, потому что ни шпилек, ни цветов на ней не было, – взъерошенные волосы висели в беспорядке. Одежды, больше не скрытой плащом, постыдилась бы и рабыня-банщица.

Ничего в этой оборванке не было от дорогой музыкантши из Дома Золотой ивы. Значит, эта девушка вовсе не глупа.

– Моë имя – Цзиньлянь, господин. Прошу, не оставьте меня без покровительства!

Цзиньюань молча подхватил еë на руки и перемахнул через стену.

– Жди меня под той ивой. – Он махнул рукой на раскидистое дерево, шатром опустившее ветви к воде ручья. – Я сейчас вернусь. Если кто-то ещë наблюдает за мной, пусть видит, что я прошëл в ворота.

Девушка кивнула и, подобрав юбки, побежала к иве.

Цзиньюань проводил еë взглядом. Сердце его билось где-то в горле, в висках стучала кровь.

Вот оно. Правда всë ближе.

«Всë это не твоя забота, только не позволяй использовать себя для неприглядных дел».

– Нет, Второй брат, – прошептал он. – Это моя забота. Моя.

Глава 25

Девчонка вся тряслась, словно еë из ледяной воды выловили. Подогретое вино так и норовило выплеснуться из еë чарки, от каждого шороха она вздрагивала.

– Это была тень, господин, – в третий раз сказала она малышу Юаню. Будто от этого еë слова могли зазвучать разумнее. – Тень, отдельно от человека! С