Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Цзиньюань уже не раз пожалел, что пришëл к матушке. Лучше б она колола его своими вышивальными иглами!

– Уместно ли сейчас говорить о сватовстве? – попытался он урезонить еë. – Ваш сын погиб!

Матушка поднялась, делая вид, что поправляет белые лилии в вазе. За подвесками золотых шпилек, над которыми феникс изящной работы простëр крылья, не видно было её лица.

– Он не погиб. Погибают воины, а Цзиньсу умер из-за своей беспечности. Из-за того, что насмехался над опасностью и мнил себя бессмертным. История сына злонравной Цзыи ничему его не научила!

– История… Четвëртого брата? – Цзиньюань привстал от удивления. – Разве Второй брат злоумышлял…

– Конечно, нет! Даже не заикайся о таком, глупое дитя! – Матушка вышвырнула из вазы увядшую лилию, и расторопная служанка поймала цветок прежде, чем он намочил ковëр. – Сын проклятой был болен, но вступил в борьбу, которую ему было не выиграть, и растратил остатки здоровья. Только об этом я толкую.

Цзиньюань поднялся наконец.

– Я не думал, что горе сделает вас такой хладнокровной, матушка. – Он хотел говорить холодно, но вышло обиженно. – Я хотел навестить вас, утешить, а вы то говорите о сватовстве, то порицаете своего погибшего сына за то, что он, как Четвëртый брат…

Он подавился словами.

Четвëртый брат задумал мятеж. Четвëртый брат доверился ему, Цзиньюаню. Четвëртый брат был повержен Наследным принцем. Четвëртый брат погиб в ссылке…

– Цзиньсу рассказал мне о своих опасениях, – негромко сказал он, чтобы служанки не слышали.

Матушка всë так же избегала смотреть на него.

– Юань-эр, – наконец сказала она. – Ты добрый мальчик, ты храбр, но это и все твои добродетели. Не думай о том, чего тебе не дано понять.

– Так вы знали, что он не просто упал за борт?! – Теперь Цзиньюаню всë равно стало, кто услышит его.

Он навис над матушкой, и та отшатнулась, ломая руки.

– Юань-эр…

– Но почему вы не поступаете по справедливости? Вы, императрица! Почему вы не расскажете обо всëм отцу?!

– Да, я императрица! Но я и мать! – крикнула вдруг матушка, и он отшатнулся. Он никогда раньше не слышал, чтобы она кричала, не видел, чтобы она краснела. – Цзиньлэ, Цзиньсу, ты, вы все мои сыновья! Всех вас я мечтала видеть живыми и здоровыми! Женись, Юань-эр, наслаждайся жизнью, оставь всë самое тяжкое матери! Или ты хочешь быть несчастен?!

– Я… – Цзиньюань почувствовал на себе чей-то взгляд и, оглянувшись, увидел сиреневую шапочку евнуха, исчезающую за открытой дверью в сад. Ему стало не по себе, озноб прошиб всë его существо. – Я пойду, матушка. Не смею больше расстраивать вас.

Императрица овладела собой, подошла к нему, ласково коснулась плеч, глядя снизу вверх.

– Как же ты вырос, Юань-эр… – проговорила она, и глаза еë были полны слëз. – Но разумом всë ещë ребëнок. Иди, и не думай больше ни о чëм. Лучше поучись приëмам у мечника Хуаня.

Цзиньюань пообещал ей оставить опасные мысли, но немедленно нарушил обещание. Оставив лошадь слуге, он пешком дошëл до своей усадьбы, всë думая, думая.

Чем могут быть связаны Цзиньсу и Четвëртый брат, если не мятежом?

Он попытался вспомнить, где был Цзиньсу в то время, и не мог. Может быть, отец к тому времени уже отослал его? Но это значило, что люди начали пропадать в год мятежа… И отчего матушка так странно вела себя, так таинственно говорила о смерти Второго брата?

Он так занят был мыслями, что даже не удивился, найдя Фэнбао в бассейне с карпами. Он, как и положено буйволу в жаркий день, лежал в тине и кувшинках, откинувшись на бортик, и хлестал вино из горлянки, а красные с позолотой карпы собрались вокруг, жадно ловя капли, стекающие с его подбородка.

Цзиньюань присел на бортик рядом. Ему было наплевать, пьян демон или нет. Главное, что в этой части сада их не могли подслушать.

– Императрица знает, кто убил Цзиньсу, – выпалил он.

Фэнбао оторвался от горлянки.

– Кого?

– Моего Второго брата!

– А что с ним?

Цзиньюань медленно вдохнул и выдохнул. Сколько же вылакала эта проклятая корова?!

– Мой Второй брат упал за борт своей лодки и утонул, – сказал он, чëтко выговаривая каждое слово. – Но я подозревал, что его убили. И моя приëмная мать подтвердила эти подозрения. Косвенно.

– М-м… – Фэнбао поднял руку, вытряхнул из тяжëлого мокрого рукава карпа. – Смертные слышат то, что хотят услышать. Вот если б она назвала имя убийцы… – Он посмотрел на Цзиньюаня вполне осмысленным взглядом. – А почему бы ей не назвать имя убийцы, раз она его знает? Безутешная мать и не хочет мести? Как такое возможно?

– Мне это тоже не даëт покоя. – Цзиньюань потëр подбородок. – Она была сама не своя. Как будто хотела сказать мне, но одновременно боялась, что я узнаю.

– А зачем тебе это знать?

– Что? – опешил Цзиньюань.

– Ты сейчас должен беспокоиться о порке, которую тебе устроит отец за то, что не принëс ему больше золота. Умер твой брат или был убит, хворостина пойдëт гулять по твоему аппетитному заду. Так почему ты об этом не беспокоишься?

– Разве ругань отца важна, когда происходит такое?! – Цзиньюань решил в этот раз пропустить «аппетитный» мимо ушей.

– Оставь живое живым. – Фэнбао снова присосался к горлянке. – Лучше подумай, как тебе умаслить папашу, иначе он не позволит тебе жениться. А то, если это он отдал приказ убрать сынка, выйдет неловко и все расстроятся.

Цзиньюань приоткрыл рот, сражëнный этой внезапной отвратительной догадкой.

– Нет. Отец не мог поступить так подло. Зачем ему… нет! Он не таков!

– Тебе лучше знать, – пожал плечами Фэнбао и ткнул подплывшего карпа в бок нефритовой шпилькой с навершием в форме коричного соцветия. – Брысь, пьяницы! Тут и без ваших телес жарко!

Цзиньюань прищурился. Припугнуть бы нерадивого слугу клеветой на Сына Неба! Да только Фэнбао таким не пронять.

– Ты ведь огненный бык, – сказал он, глядя, как дрожит крупная капля на листе кувшинки. – Как тебе может быть жарко?

– А мне и не жарко. Мне скучно! А скука – это то же самое, что жара, только внутри, – глубокомысленно заявил Фэнбао и ушёл под воду, так что только хвост чëрных волос остался плавать на поверхности. Цзиньюань неласково потащил его за хвост.

– Значит, тебе скучно, раб? Твой господин найдëт тебе работу!

Фэнбао вынырнул, угрюмо покосился на него.

– Я уже работаю не покладая рук! Вчера вот ходил и выбирал комнаты для твоих гостей. Ты-то и думать забыл, шляешься непонятно где.

– Я был на траурной церемонии, – процедил Цзиньюань.

– Тоже мне, оправдание! Вы, люди, так носитесь со смертью… Ну да не важно. Пока ты