Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Цзиньюань скрестил руки на груди. Он и вправду совсем забыл о приезде А-Юэ, но признавать это перед Фэнбао ему не хотелось.

– С этим я сам разберусь. Но тебя я не узнаю. Конечно, из-за траура в столице сейчас не так весело, но ты совсем хандришь…

– Я не хандрю! Было б из-за чего! – Фэнбао взвился из воды, мокро шлëпнулся на камни дорожки. – Пошли, покажу тебе комнаты, которые выбрал. Никакой в этом доме помощи…

Он зашагал к дому, хлюпая при каждом движении и оставляя лужи. Цзиньюаню стало жаль недавно натёртые полы и слуг, которым придётся вытирать этот потоп.

– Высушись сперва, – велел он, преграждая этой наглой половой тряпке путь. – Я пошлю кого-нибудь за новой одеждой.

Фэнбао взглянул на него исподлобья, закрыл глаза… и тут же пар повалил из его штанин, рукавов, от его волос – такой густой, что весь сад скрылся в нëм, как в тумане.

Цзиньюань закашлялся, разгоняя пар рукой.

– Ты хуже собаки, Хуань Фэнбао! – проворчал он. – Та хотя бы просто обрызгает водой.

И не стал говорить, что пар приятно пах горящим фруктовым деревом.

* * *

– Вот. Уютный павильон с видом на пруд, деревья не загораживают свет, можно читать и писать в своë удовольствие. Рядом главные тропинки, по которым можно обойти весь сад. У тебя есть нефритовая тушечница в закромах, можно подарить ему…

Фэнбао обошëл комнату, смахнул невидимую пылинку с пустой книжной полки, покосился исподлобья.

– Тебе же не нужна тушечница?

– Не нужна. Это будет хороший подарок. К ней есть и фигурка для придерживания листа, возьмëм еë тоже.

Тушечницу в виде озера у подножья гор подарил когда-то старший брат с намëком на то, что следует не забывать о науках. Разумеется, Цзиньюань ни разу к ней не прикоснулся.

Его так и подмывало завести с Фэнбао разговор о Шэ Цзюэ. Сперва хандра и пьянство, потом обустройство этого места… но он сдержался. Да и что мог бы сказать? Они-то с А-Юэ, к счастью, не были в ссоре!

– Хорошо, покажи мне, что подобрал для Шэ Юэ и Шэ Яня, – дипломатично сказал он.

– А? Ничего я для них не подбирал. Переночуют где-нибудь! Комнат у тебя много!

Цзиньюань только вздохнул. Правду сказать, покои для А-Юэ он выбрал в прошлый свой приезд: уютный павильон на островке посреди сада. Иногда там слушали оперу, когда знакомые и старший брат заставляли-таки Цзиньюаня закатить пирушку, но в остальное время он стоял запертый.

Усадьба Цзиньюаня, как многие усадьбы военных, отличалась практичностью, а не изяществом: толстые стены, мощные ворота, никаких лишних украшательств ни внутри, ни снаружи, а сад невелик, не то что парки чиновничьих усадеб, в которых можно заблудиться. Но Лотосовый павильон выделялся, он был словно резная шкатулка. Веля построить его, Цзиньюань думал о неизвестной тогда ещё будущей жене, пытался угадать еë вкусы, нарисовать в голове образ.

Тогда ему представлялась миниатюрная, напудренная, сладко пахнущая женщина в разноцветных шелках, с высокой причëской, украшенной золотыми шпильками и подвесками. Лица у неë не было, лишь изящные, ниточкой, брови и алые губы.

Перед этим образом он сам робел.

Кто же знал, что достанется ему А-Юэ, которая одевается в белое и голубое, как ученики школы, лица не красит, громко смеëтся и в заколотые у висков косы вставляет цветы, сорванные у обочин.

Войдя в павильон, он немедленно составил список всего, что нужно поменять: розовые занавеси заменить на голубые и зелёные, чтобы колыхались, как продолжение пруда. Повесить клетки с певчими птицами, ласточкино гнездо, прилепившееся за окном ни в коем случае не сбивать: А-Юэ привыкла к птичьему гомону. Каждый день менять цветы в вазах, чтобы аромат плыл по комнатам. Принести ширмы с жасмином и каменный экран заменить на шëлковый.

Самым большим испытанием стала стена, украшенная прелестным, немного фривольным сюжетом: придворные дамы играют в саду, подбивая изящными ножками пёстрый перьевой волан.

Чем больше он смотрел на их якобы резвую и непринуждённую, нарочито изящную игру и неестественные позы, на их пышные одежды и причëски-тучи, утопающие в золоте, тем меньше они ему нравились. Что подумает А-Юэ, когда увидит их? Не примет ли это за упрëк?

Но всë же фреску было немного жаль. Гостям она нравилась, да и он сам, разгорячëнный вином, любил посмотреть на изящных дам и помечтать…

– Найди художника Фан Хао, он лучше всех рисует горы и воды. Пусть замажет это и изобразит пейзаж, – наконец бросил он слуге, мявшемуся рядом с ключами от павильона.

Пирушек в этом месте не будет ещë долго: столица погрузилась в траур.

Проходя мимо Фэнбао, задумчиво жующего травинку, он не глядя бросил ему вышитый мешочек.

– С развлечениями сейчас непросто, но я уверен, ты что-нибудь найдëшь. Уйди с глаз, твой кислый вид меня раздражает.

Фэнбао поймал мешочек, но не сдвинулся с места.

– И что, это всë? – спросил он.

– Хочешь ещё денег? – Цзиньюань остановился, удивлëнно глядя на него.

– Я думал ты меня пошлëшь на лодку брата, а ты отправляешь развлекаться?

Цзиньюань замер. Лодка. Конечно же! Она наверняка ещë не ушла. Вдруг команда заметила что-то? Остались ведь у брата слуги, в конце концов!

– Нет, на лодку я пойду сам. А ты… – Он помедлил. Кто ещë мог быть там, кроме прислуги. – Сходи в цветочный дом «Золотая ива» и поспрашивай, кого из девушек приглашали ко Второму принцу. Вдруг они что-то видели?

Фэнбао усмехнулся.

– Вот это уже больше на тебя похоже! – Он довольно подбросил мешочек на руке, спрятал за пазуху и одним прыжком взлетел на крышу павильона, с неë – на стену, и исчез.

* * *

Лодка и вправду качалась на волнах у императорского причала. Пара матросов лениво драили палубу, слуга вытряхивал за борт прикроватный коврик.

Увидев, что Цзиньюань поднимается по сходням, он едва не уронил коврик за борт и, поспешно свернув его, подбежал кланяться. Матросы тоже застыли, склонив головы.

– Выше высочество! Какая потеря! – крикнули они в один голос. – Скорбим о господине!

Цзиньюань кивнул, сглотнув комок в горле. И месяца не прошло с тех пор, как они с Цзиньсу пили чай на этой самой палубе. Как поверить, что брат не выйдет сейчас из каюты, тяжело опираясь на трость, не скажет, что это всё было просто недоразумение, хитрый план, чтобы обмануть недругов…

– День сегодня жаркий, – сказал он. – Подайте вина.

Слуга, поднявшийся было, поклонился вновь.

– Простите, господин, но на борту нет ни капли. Я немедленно пошлю во дворец, но вам придётся обождать…

Ни капли вина, значит.