Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Впрочем, гадать было бесполезно. Скорбь занимала все мысли отца – так сказала матушка.

Цзиньюань знал, что тоже должен грустить и скорбеть, но в душе была странная пустота. Словно он устал чувствовать.

Второй брат мëртв. На его месте в мире осталась дыра. Словно пустота в вырезанном на бумаге узоре.

Цзиньсу. Второй братец, носивший его когда-то на плечах. Научивший его пускать кораблики по реке. Он всегда любил корабли и лодки…

«Его высочество несколько перебрал и упал за борт», – с горестным вздохом сказал Цзиньюаню евнух Ся, и Цзиньюань не мог выкинуть его слова из головы.

Цзиньсу? Перебрал?

– Он болел подагрой и отказался от вина, – говорил он Фэнбао, расхаживая по комнате заложив руки за спину. – И вдруг сорвался?

Фэнбао, маявшийся в столице от жары и скуки, сидел на подоконнике в одном чëрном халате на голое тело и обмахивался знакомым веером.

– Пьяницы срываются, тоже мне удивил!

– Нет… – Цзиньюань помассировал виски. Голова гудела, видно, надвигалась гроза. – Брат был серьёзен. Прибыл в столицу, потому что вновь начались похищения, которые он когда-то расследовал. Послушай… если похищения связаны с Белым Ядом… Неужели кто-то в столице предатель? Неужели брата…

– Давай-ка здесь об этом не говорить. – Фэнбао со щелчком сложил веер. – Даже в твоëм поместье есть уши.

Он был прав. Но мысли теснились в голове Цзиньюаня, правда раздирала горло, требуя выхода.

В погребальном зале пахло сандалом: уже три палочки благовоний упало с тех пор, как начались бдения. Цзиньлэ рядом клевал носом, но отец не дрогнул, не склонился ни на цунь.

О чëм он думал? Знал ли он…

Почему-то Цзиньюань не хотел с ним советоваться, ни с ним, ни с Первым братом.

Бай Лици всë ещë поправлял здоровье в горах, но и к нему не хотелось идти. Второй брат подозревал его…

Когда забрезжил рассвет и они начали расходиться, усталые, желая друг другу немного поспать, отец, проходя мимо, остановился.

– Я получил твой доклад, – сказал он безо всякого выражения. – Послезавтра приходи в час Козы, я хочу знать подробности.

Цзиньюань, сонный, не сразу вспомнил, о чëм он. Поход на Агатовую гору закончился, о чëм ещë говорить? Ему не хотелось вспоминать. Цзиньсу… Цзиньсу был важнее.

Думая о брате, Цзиньюань свернул к стене матушкиного сада и остановился. Удобно ли навещать еë, когда она горюет? Но, развеивая его мысли, к нему вышла еë служанка, поклонилась, белые хризантемы колыхнулись в причëске.

– Молодой господин, матушка-императрица требует вас к себе.

Цзиньюань едва не спросил еë, не подсматривала ли она через ограду, но вовремя прикусил язык. В тайны служанок и евнухов лучше было не вникать.

* * *

Укрывшись за ширмой, изображающей любование цветущими грушами, матушка разливала чай. Белые шелка делали еë невидимой, словно она пыталась спрятаться за грушевыми деревьями.

Увидев Цзиньюаня, она вскочила, схватила его за руки.

– Юань-эр…

Он едва не отпрянул. Никогда ещë он не видел матушку такой взволнованной – обычно она была степенна и сдержанна.

Цзиньюань усадил еë на подушку, ласково взял под трепещущий локоть.

Вблизи стало заметно, что причëска матушки растрепалась, а пудра едва скрывает синяки и мешки под глазами.

– Цзиньсу свëл себя в могилу… – Она взяла чашку, изящно прикрывая еë рукой, но резко отдëрнула пальцы, обжёгшись. – Я всегда знала, что так будет… всегда…

Цзиньюань молча выпил чай, даже не почувствовав вкуса.

– Почему, матушка? – спросил он, не придумав ничего лучше.

– Потому что он пил больше, чем следовало, разве ты не знаешь? – резко ответила она.

– Но ведь в последний раз он не пил, – вырвалось у Цзиньюаня, и он немедленно устыдился. Слишком привык в детстве рассказывать о своих сомнениях и горестях, не подумал, что матушке сейчас куда хуже. Но матушка, верно, не поняла, потому что лицо еë оставалось спокойным.

Она снова подлила чаю.

– Что за мастера ты привëл в город? – спросила она вдруг. – Даже до меня дошли слухи о том, как он вызвал на дуэль всех бойцов в городе. Какая грубость.

Цзиньюань вздохнул. У ворот его усадьбы что ни день появлялся очередной мечник или копейщик, решивший «принять вызов наглеца Хуаня». Откуда только матушке знать о таком? Неужели она любила рассказы о Цзянху?

– Мастер Хуань искусен, но нрав у него горячий. – Он всë ещë не понимал, зачем сейчас говорить о Фэнбао.

– Так как же вы познакомились?

– Он искал сокровища на Агатовой горе и спас меня. – Цзиньюань нахмурился. – Разве я не рассказывал уже эту историю?

– Как всë упомнить? Мои мысли перемешались… – Матушка прижала ладонь ко лбу, склонившись над столиком. – Ты и Цзиньлэ, больше никого у меня не осталось!

Цзиньюань не знал, что ей ответить. Пообещать, что никогда еë не оставит? Этого он не мог, да и матушка не поверила бы.

– Я слышал, что жена Первого брата беременна, – сказал он. – Скоро она принесëт вам внука или внучку. Жизнь продолжается, матушка.

– На Цзиньлэ я всегда могу положиться. – Матушка достала платок, промокнула уголки глаз. – Но ты… не уйдëшь ли ты в Цзянху за девицей, что тебя соблазнила? Не возражай, я знаю твои мысли. Ты вольное дитя, как твоя мать. Она выросла на Юге, который ты охраняешь. Лучше всех дам играла в конное поло…

Цзиньюань представил себе женщину, скачущую во весь опор по выжженной земле. Он видел на ней полумужские одежды степного племени с варварской вышивкой, видел развевающиеся волосы… но не лицо. Он не помнил даже еë черт, так как же мог помнить о том, что она любила с непокрытой головой скакать на гнедом коне?

Верно, мама сама ему рассказывала. Но при чëм здесь она? При чëм здесь А-Юэ?

– Никто не соблазнял меня. Мы уговорились не касаться друг друга до свадьбы, – сказал он.

Матушка привстала, уронила чашечку с чаем. Служанка немедленно бросилась вытирать стол, еë любопытные глаза то и дело поблëскивали в сторону Цзиньюаня.

– Ты… собираешься жениться на простолюдинке из боевого братства? – переспросила матушка, внимательно глядя на него.

– Да. – Цзиньюань выдержал еë взгляд. – Матушка, мне не нужен никто, кроме А-Юэ.

Она тяжело вздохнула.

– Ну конечно, Юань-эр! Если ты возьмëшь эту девушку в наложницы, я рада буду, что мой сын в хороших руках.

– Нет. – Он никогда раньше не спорил с матушкой, но отказ легко выскочил из его рта. – Она будет моей женой.

– Юань-эр. – Матушка подсела ближе. – У твоего отца осталось лишь двое взрослых сыновей. Цзиньлэ, слава Небу, женился удачно, на дочери хоу Цзя. Но ты… в Чу подросла наследница для тебя. А дочь симэня Фу? Скажи только слово, мой дорогой, и тебе тотчас же принесут