Сага о кораблях - Энн Маккефри

тому же ей приходилось полагаться исключительно на слова Калеба во всем, что касалось повреждений нижней палубы – там, где сенсоры самоуничтожились, чтобы предохранить Нансию от шока, когда в корабль врезался астероид.

– Странная авария, – прокомментировал техник седьмого ранга, явившийся лично проинспектировать повреждения.

Нансия скорбела о былом блеске своего внешнего корпуса, ныне сплошь покрытого вмятинами; вокруг пробитого отверстия металл торчал рваными лоскутами.

– Мне следовало выбрать другой маршрут.

– И корабль странный. – Техник надвинул на лицо очки с инфракрасными сенсорами, глаза его оказались скрыты черной пластипленкой. – Это неестественно. Корабль разговаривает, пилот нет.

– Правильные термины – которые, как я уверена, вам прекрасно известны, – «мозг» и «мускул», – холодно поправила Нансия. – Калеб – это не ваша забота. Просто оставьте его в покое, ладно?

Она и раньше видела Калеба погруженным в беспричинную депрессию – обычно, когда их миссия оказывалась успешной менее чем на сто процентов. Он уходил в себя, в течение многих недель не произнося ни слова, как, например, было после провала разведки в логове Дорга Джесена. Нансия пыталась вызвать у него интерес к жизни, подсовывая ему самые вкусные блюда, какие только получались на камбузе, и вылавливая среди новостных лучей самые интересные и веселые.

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь помог мне с другого конца подсоединить гиперчипы к корабельной системе, – запротестовал техник. – Кто-то, кто знает корабль. Мои парни молодцы, но у них маловато опыта. Они никогда раньше не работали с говорящим кораблем. И никто еще особо не умеет оперировать с гиперчипами. Они могут не настолько хорошо совместиться с сенсорными настройками, как старые метачипы.

– Значит, так, – сказала Нансия, – вам, возможно, следует объяснить своим подчиненным, что говорящий корабль действительно умеет говорить. Не нужно беспокоить моего «мускула», обращаясь к нему за информацией. Я и сама могу справиться с установкой.

Однако чувствовала она себя отнюдь не так уверенно и беспечно, как можно было заключить по ее тону. От мысли о том, что какой-то болван наподобие этого техника получит доступ к ее синаптическим связям, Нансии становилось нехорошо. Но она действительно не хотела, чтобы этот зануда беспокоил Калеба. Одна из вещей, которые она усвоила за четыре года партнерства, – это тот факт, что Калеб застревал в депрессии намного дольше, если ему приходилось общаться с людьми прежде, чем он был к этому готов.

Техник пробормотал согласие и покрутил что-то, чего Нансия не видела.

– Сенсорное соединение с о-пэ эн-один-пятнадцать, проверка.

– Если вы имеете в виду, вижу ли я, что вы делаете, – отозвалась Нансия, – то ответ будет «нет».

Техник отвесил челюсть, но быстро пришел в себя.

– Ха! Серия о-пэ эн-один… оптические нервные связи? Извините, леди… корабль… ну, не важно. Понимаете, я просто смотрю на схему. Я и не думал… – Голос его на момент прервался. – На самом деле, если так подумать, это просто потрясающе. То, что где-то внутри этой стали и титана находится человек.

– Поправочка, – хмыкнула Нансия.

Она привыкла к этой ошибке, распространенной среди мягкокожих: они отождествляли ее личность только с физическим телом, лежащим в капсуле внутри титанового пилона, как будто это все, чем была Нансия.

– Я человек и корабль одновременно. И вы сейчас манипулируете со зрением моей нижней палубы, и мне очень хотелось бы… Спасибо!

Пока она говорила, часть поля зрения открылась. Теперь Нансия снова видела техника; одна его рука, обтянутая перчаткой, уходила куда-то в сплетение скрученного металла и проводов, которые некогда были сенсорной системой ее нижней палубы.

– Один-пятнадцать, восстановлено, – отметил техник. – Ну что ж… теперь все пойдет легче. Не нужно так напрягаться. – Он пристегнул тестер к поясу и начал обеими руками сращивать поврежденные провода. – Один-шестнадцать, теперь работает? Хорошо. Семнадцать?

Он быстро прошелся по всей серии, в то время как Нансия уведомляла его о состоянии каждого соединения.

– Спасибо, – вновь поблагодарила она, когда техник полностью восстановил оптические связи нижней палубы. – Это… очень беспокойно, когда не можешь взглянуть на часть себя.

– Могу представить, – кивнул техник. – В любой момент рад помочь, леди.

Нансия отметила, что за время короткого сеанса ремонта она из «странного говорящего корабля» превратилась сперва в «человека», а потом, похоже, в «леди в беде».

«К тому времени, как ремонт будет полностью завершен, он, того и гляди, захочет записаться на курсы подготовки „мускулов“… и будет весьма огорчен, узнав, что уже вышел из подходящего возраста».

– И это только начало, – пообещал техник. – Через день или около того вы будете как новенькая. На самом деле даже лучше, чем новенькая. У вас прежде были установлены гиперчипы? Думаю, нет. Они… ну, не знаю… наверное, в тысячу раз лучше, чем старые линейные метачипы. Вам они понравятся, мэм. – Он чуть шевельнул пальцами, вставляя новый чип в гнездо. Было странно видеть это движение и при этом не чувствовать слабого давления и не слышать щелчка, с которым чип встал на место. – Вы что-нибудь почувствовали?

– Нет… да. Ой!

– Вам больно?

– Нет. Я просто… удивилась.

У Нансии было такое ощущение, словно ее сенсоры включились на полную мощность, при этом не теряя точности настройки. Каждое движение виделось отчетливо; мир вокруг нее заблистал, словно хрустальный.

– Сколько у вас таких чипов? Вы не можете заменить еще и метачипы моей верхней палубы?

Техник с сожалением покачал головой:

– Извините, мэм. Это новая разработка Шемали. Этих гиперчипов еще недостаточно, чтобы снабдить ими всех, кто нуждается в ремонте, и уж тем более не хватит для замены функционирующего оборудования. Руководство Шемалийского завода утверждает, что пройдет не менее трех-четырех лет, прежде чем они смогут произвести достаточно чипов для переоборудования всех кораблей Флота.

– О, конечно. – Нансия вспомнила план, выдвинутый Полионом во время ее первого рейса. – Полагаю, – произнесла она, чувствуя себя очень хитрой, – многие из этих чипов не выдерживают проверки на быстродействие? В конце концов, это новая разработка, – поспешно добавила она.

Техник снова покачал головой:

– Никак нет, мэм. На самом деле эти чипы отсеиваются во время испытаний далеко не так часто, как старая разновидность. Чаще всего почти вся партия признается пригодной для распределения. Просто даже всей годовой продукции Шемали не хватает на то, чтобы удовлетворить все запросы на чипы: слишком много мест, где они нужны. Это ведь не только Флот, знаете ли. Больницы, «мозги» на базах, кибернетические протезы, защитные системы – похоже, скоро мы просто жить не сможем без чипов. И так по всей галактике.

Нансия сперва ощутила разочарование, а затем – облегчение. Она ожидала услышать, что множество чипов новой разработки отсеиваются на стадии проверки быстродействия и что никто не знает, куда деваются некачественные, не попавшие под распределение по БОП. Это была бы улика, о которой она могла сказать Калебу, чтобы навести его на мысль о незаконных действиях Полиона и при этом не выдать того, что ей давно известен весь план.

Но