Сага о кораблях - Энн Маккефри

явная. На самом деле де Грас-Вальдхейм понятия не имел, кто из рабочих на конвейере кем является, – все они были в одинаковых масках. Они были отбросами, расходным материалом, у них не было ни технического образования, ни деловой хватки, которые могли бы позволить этим людям трудиться в безопасных цехах: на разработке или предварительной подготовке чипов. Однако на Шемали действительно присутствовал узник из Высших семей, посланный сюда за ряд особо тяжких преступлений, в том числе применение пыток к маленьким детям. Впрочем, Полион не думал, что Дарнела могут поймать на чем-то подобном и сослать сюда: не надо быть провидцем, чтобы понять: у этого богатенького бездельника не хватит духу кого-либо пытать.

«Но ведь мне это и не нужно, верно? Угрозы будет достаточно, чтобы удерживать старину Дарнела на поводке».

Последний звонок был адресован Фассе. Полиону повезло: он застал ее лично. Он ощутил наслаждение, видя, как расширяются глаза девушки, пока он подробно объяснял, насколько горько ему оттого, что в его новом цехе по сборке метачипов обвалилась стена, и как опечалило его открытие, что именно «Конструкции Поло» поставили ему некачественные материалы, использованные при строительстве цеха, и какие действия ему захотелось предпринять, чтобы смягчить ощущение боли от подобного предательства. Единственным недостатком связи «вживую» было то, что Полиону так и не удалось зачитать весь список мер, которые он желал бы применить к «Конструкциям Поло» и к Фассе лично. Не дошел он и до середины, а она уже дрожащим голосом извинялась и практически умоляла позволить построить цех заново. Бесплатно, естественно.

Полион благодарно принял это предложение.

Осталось решить еще один деловой вопрос.

– Пришлите номер четыре девятьсот восемьдесят семь восемьсот тридцать два, – приказал Полион.

Несколько минут спустя в кабинет вошел человек в зеленом тюремном комбинезоне. На его бледном лице появилась самодовольная улыбка, когда он обратился к Полиону:

– Ну как, вы все обдумали?

– Разумеется, – кивнул Полион. Он улыбнулся в ответ и развел руками. – Не могу сказать, что эта идея меня очень радует, но, вижу, вы не оставляете мне особого выбора. Вы не дурак, номер четыре девятьсот восемьдесят семь восемьсот тридцать два. Кем вы были раньше?

– Меня звали Джеймс Массон, – ответил заключенный. – Глава исследовательского отдела в «Зектроникс» – вы слышали об этой корпорации? Нет? Ну что ж, галактика большая. Но тем не менее я лично возглавлял работы по разработке метачипов. Именно поэтому я сумел понять, какие изменения вы вносите в чипы.

– Мои гиперчипы будут на два порядка быстрее и мощнее, чем старые версии, – сказал Полион. – Они произведут революцию в индустрии. Не нужно быть гением, чтобы это понять. Гений нужен для того, чтобы вычислить, как это сделать.

– И это не все, что смогут сделать эти гиперчипы, не так ли, де Грас-Вальдхейм? Индустрия – не единственная область, где произойдет… революция.

Полион слегка наклонил голову.

– Может, разопьем по бокалу «стизумруда», чтобы отметить нашу сделку?

Глаза Массона расширились, он облизал губы.

– Что ж, я не пробовал «стизумруд» уже… уже… должно быть, лет десять! С тех самых пор, как попал сюда! Должен сказать вам, де Грас-Вальдхейм, я и не думал, что вы так хорошо отнесетесь к нашей маленькой сделке.

Полион повернулся к Массону спиной, разливая «стизумруд» в два сверкающих бокала – побочная продукция «Светооборудования ОГ».

– Многие оказались бы настолько недалекими, что не стали бы делиться со мной прибылью, – болтал Массон, принимая бокал и в паузах между словами отхлебывая напиток, – но вы, люди из Высших семей, умеете проигрывать с достоинством. И в конце концов, та доля, которую вы мне отдадите, не так уж велика, если подумать, что было бы с вашими планами, расскажи я губернатору Ляути о новых особенностях программирования гиперчипов.

Он допил последние капли «стизумруда», еще пару раз провел языком по губам, чтобы насладиться вкусом, а затем осел на стуле с несколько осоловелым видом – впрочем, вполне уместным для человека, который впервые за десять лет осушил бокал крепкого алкоголя.

– Как я и сказал, – повторил Полион, – вы не оставляете мне выбора в решении этого вопроса. – Он нахмурился. – Вы ведь соблюдали свою часть сделки, Массон? Никому не сказали ни слова?

– Ни слова, – подтвердил Массон. Теперь он говорил медленнее. – Я не хотел… чтобы кто-то еще… влез в это дело…

Глаза его остекленели, он уставился в пространство с блаженной улыбкой на лице.

– Хорошо. Теперь, Массон, у меня для тебя специальное поручение. – Полион подался вперед. – Слушай и повторяй! Ты сейчас пойдешь в травильную камеру.

– Я… пойду… в травильную… камеру… – пробубнил Массон.

– Я хочу, чтобы ты провел неожиданную проверку. Ты войдешь, не сказав заранее.

– Не… сказав… заранее…

– Тебе не нужен защитный костюм.

Массон кивнул и улыбнулся. Теперь на его лице не отражалось ни проблеска разума. Полион ощутил слабое сожаление. Этот человек был чрезвычайно умен и снова стал бы таким после того, как из его организма вышел бы седуктрон. Он мог бы стать полезным подчиненным – если бы не решил шантажировать Полиона. Но раз уж все обернулось так… что ж, ждать нет смысла. Черт бы побрал эту Альфу. Если бы она сумела, как обещала, разработать седуктрон с контролируемым действием, которое в зависимости от дозы варьировалось бы от десятиминутной демонстрации до постоянного состояния бездумного блаженства, то в этой последней, отвратительной стадии не было бы необходимости.

Полион завершил серию приказов, отданных им Массону, резким взмахом руки.

– Иди. Немедленно!

Массон неловко поднялся на ноги и шаткой походкой покинул кабинет Полиона. Де Грас-Вальдхейм сел за стол и начал пальцем рисовать на рабочем планшете план связей метачипов, чертя на сенсорной поверхности светящиеся голубые линии.

Пять минут спустя видеокомм включился, и на экране появилось лицо надзирателя дневной смены.

– Лейтенант де Грас-Вальдхейм? Сэр, у нас произошел несчастный случай. Это ужасно! Один из ваших разработчиков только что… этот человек, должно быть, сошел с ума, он зашел в травильную камеру без спецкостюма… если бы он постучал, его попросили бы подождать во внешнем шлюзе, пока газ не выветрился бы… они даже не знали, что он там… Помещение было заполнено газообразным ганглицидом, у него не было ни единого шанса. – За спиной инспектора слышались крики. – О, сэр, это просто кошмар!

– Чрезвычайно ужасный случай, – согласился Полион. – Составьте протокол, пятьсот шестьдесят семь девятьсот тридцать четыре. И не вините себя. Иногда им такое приходит в голову – ну, тем, у кого пожизненный срок, понимаете? Они думают, что любая смерть лучше, чем жизнь на Шемали, и кто знает, может быть, они правы? О, извините, я совсем забыл – у вас ведь тоже пожизненное, не так ли?

Полион де Грас-Вальдхейм начал смеяться только после того, как выключил связь.

Глава 7

База Спика, 2754 год по Центральному календарюКАЛЕБ И НАНСИЯ

Нансия добиралась до базы Спика на половинной мощности. К