Критическая масса - Дэниэл Суарез

Як развёл руками. «Пожалуйста, поймите: мы с Джеймсом знали, что вы оба придёте к правильному выводу. Мы лишь немного опередили события».

Тай добавил: «Можно сказать, мы верили в вас».

—

По мере того как шли недели и строительство «Обергауза» близилось к завершению, Чиндаркар работала с Рошá над привлечением нескольких известных PR-агентств, готовя масштабную публичную кампанию с рассказом об экспедиции «Константина» по добыче астероидов — включая подробные описания миссии и сотни часов бортового видео. Миру были представлены истории Николь Кларк, Дэвида Морры и Эми Цукады вместе с их историческими достижениями — наконец-то им воздали посмертную славу.

Были также раскрыты личности Исабель Абарки и Адедайо Адисы, а также их нынешнее положение на Рюгу. Лучшие PR-специалисты, которых можно было нанять за деньги, подготовили трогательные видеоролики, прославляющие жизненные истории Абарки и Адисы, их личное мужество и самопожертвование ради возвращения экипажа «Константина» домой — и ради того, чтобы сделать возможными Станцию Кларк и внеземную экономику.

Учитывая его бедное происхождение, Адиса стал источником вдохновения для молодых людей по всему миру; в отличие от остальных членов экипажа «Константина», он не был прирождённым искателем приключений, а стал им в силу обстоятельств. Однако, смотря документальный фильм о жизни Исабель Абарки — её детстве в Буэнос-Айресе и первых годах в альпинизме, — Тай невольно улыбнулся, наконец понимая, какой женщиной она стала впоследствии. Её целеустремлённость. Абарке досталась комфортная жизнь, но она снова и снова выбирала путь на самый край. Неудивительно, что они так хорошо ладили.

В одной из сцен документального фильма команда Абарки стояла на вершине К2, совершив первое успешное зимнее восхождение. На ней были очки, но не кислородная маска — она поднималась, как всегда, в альпийском стиле, — и говорила за кадром из более раннего интервью: «Пока мы не испытаем свои пределы, мы никогда не узнаем, на что способны». Другая сцена — она разговаривает с репортёром: «Я готова штурмовать любую гору. Какой бы сложной она ни была».

Неудивительно, что Натан Джойс выбрал её для руководства экспедицией «Константина»: Абарка не отступала, пока не достигала своей личной вершины. Это было в её природе, и другие шли по её стопам. Именно так поступил и Тай.

Вся медиакампания была призвана донести одно послание: это были исключительные люди, достойные спасения. И спасательная экспедиция была возможна только благодаря кораблю с ядерной тепловой двигательной установкой — «Обергаузу», стоявшему сейчас на верфи Станции Кларк, — ради которого, собственно, и была создана сама верфь, и действительно сама станция.

Словом, команда обращалась не к правительственным лидерам, а ко всему населению Земли с доводами в пользу запуска ядерных двигателей «Обергауза», и, исходя от людей, которые принесли луну — а значит, надежду на лучшее будущее — сотням миллионов в эпоху глобального кризиса, эти доводы были поистине весомыми.

К тому времени, когда «Обергауз» вышел на испытания в открытый космос для проверки двигателей, весь мир наблюдал за происходящим.

Глава 46: Противостояние

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 199

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 0

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 317 200 ТОНН

Если бы это было возможно, несомненно, тысячи репортёров, папарацци и новостных дронов кружили бы повсюду, чтобы запечатлеть отправление «Оберхауза» к Рюгу. Вместо этого земные СМИ соблазнили некоторых членов экипажа Станции Кларк весьма значительными суммами за съёмку этого события для аудитории родного мира.

И тем не менее ни в бесконечных аналитических материалах, ни в публикациях в социальных сетях об asteroid miners не выражалось ни страха, ни возмущения по поводу ядерных двигателей, приводящих в движение «Оберхауз». Корабль, напротив, повсеместно восхищались как самым передовым и мощным космическим аппаратом из когда-либо построенных. По всему Интернету любители космоса и школьники изучали фотографии его строительства в открытом космосе. Каждый модуль, каждый двигатель. Физические и инженерные факультеты университетов по всему миру не справлялись с потоком желающих поступить — настолько молодые люди стремились присоединиться к набирающему силу освоению дальнего космоса. Космос теперь явно стал будущим человечества.

Джеймс Тай думал об этом, застёгивая рюкзак и в последний раз оглядывая свою каюту — достаточно просторную, чтобы заметить лёгкий изгиб пола в гостиной.

Как странно, что теперь это казалось ему нормой. У него была квартира на дальней стороне Луны. Что подумал бы о нём тот, молодой? Недели, месяцы и годы усилий накапливались, и теперь это была его реальность. И пришло наконец время уходить. Все, казалось бы, непреодолимые препятствия были преодолены — пусть и ценой дорогих жизней. Всё свелось к этому мгновению.

Он рассмотрел памятные предметы на своём столе: безделушки от астропредпринимателей в поисках инвестиций, камень, поднятый на Луне, образец выращенной древесины, подаренный аспирантами из агролаборатории Линн Холстад, вышитый нашивный знак миссии «Константина» — подарок наблюдателей из Космических сил США, — изображающий исторический корабль рядом с Рюгу.

На стене над столом висели чертежи, иллюстрации и технические характеристики НТР-01 «Оберхауз». Теперь, когда у них были ресурсы на орбите, он при любой возможности предпочитал материальные документы — физические вещи. Изображения, которые можно было рассматривать и трогать, даже не надевая кристалл.

На пробковой доске и в рамках на стене над столом были закреплены десятки фотографий. Члены экипажа Станции Кларк. Пейзажи Луны. Дорогая сердцу фотография в рамке: весь первоначальный экипаж «Константина» — все восемь человек — обнявшись в невесомости, сделанная незадолго до отправления корабля; автографы поверх изображения. И новые снимки: четыре робота «Талос», тоже обнявшись, в комбинезонах и пузырчатых шлемах, делают селфи на поверхности Луны; позади них — наполовину построенный Пусковой дом, а их одноразовые костюмы украшены нарисованными изображениями НЛО и стилизованными прозвищами. Хотя это были роботы, Тай узнал каждого из них: Джин Хан, Роберт Эклунд, он сам и Севастиан Яковлев. И он почти мог представить, что они улыбаются. Ощущение товарищества, общих трудностей и общей цели придавало его жизни смысл.

Рядом висела фотография Тая вместе с Ричардом Оберхаузом на базовом лагере в Мексике: оба в оранжевых троговых костюмах и шлемах спелеологов. Добродушное лицо Оберхауза, смеющегося над тем, что Тай, видимо, только что сказал. Что именно — Тай не мог вспомнить. Этот человек, добровольно пожертвовавший ради него жизнью все те годы назад — и тем самым сделавший всё это возможным. Чем был обязан Тай такому человеку? Он понял: обязан всем — и вместе с тем ничем, ведь именно так Оберхауз и хотел бы. Он вспомнил спокойные последние слова наставника. «У нас нет роскоши долгих прощаний… Иди!»

Взгляд