Критическая масса - Дэниэл Суарез

В переговорном устройстве раздался голос Габриэля Лакруа с острова Вознесения. — Прощайте и попутного ветра, «Оберхауз».

Проводив взглядом удаляющуюся Станцию Кларк, Тай и Як перебрались рука за рукой к шлюзу «Оберхауза». Войдя в жилой отсек, они пристегнулись.

В пятистах километрах позади Гусев запустил последовательность зажигания четырёх ядерных двигателей «Оберхауза» — и тем самым официально нарушил Резолюцию 5213 Совета Безопасности. Когда он начал разгонять реакторы, корабль охватил глубокий гул, затем Гусев включил кислородные форсажные камеры. Интенсивность гула вокруг нарастала, передавая ощущение огромной, едва сдерживаемой мощи, сменявшейся неуклонным ускорением. Первоначальный разгонный манёвр длился несколько часов — что невозможно для химических ракет — а когда он завершился, вращением раскрутили два жилых отсека корабля, создав искусственную гравитацию.

К тому времени «Оберхауз» двигался со скоростью значительно выше 20 километров в секунду по траектории, ведущей к встрече с астероидом Рюгу через тридцать два дня.

Глава 47: Возвращение

4 АВГУСТА 2042 ГОДА

Джеймс Тай ощутил волну адреналина, когда знакомые очертания астероида Рюгу возникли прямо по курсу и «Оберхауз» лёг в дрейф в его тени. Там, в укрывающей темноте астероида, мигали навигационные огни хрупкого добывающего корабля «Константин». Солнечная мачта всё ещё поблёскивала в лучах солнца, возвышаясь над горизонтом астероида и вырабатывая энергию, пока остальная часть корабля оставалась защищена от солнечной радиации.

После всех этих лет и всей этой борьбы — вот он: «Константин».

Он уцелел. И, судя по всему, был в рабочем состоянии — или по меньшей мере ещё имел питание и, похоже, удерживал позицию в трёх километрах от поверхности Рюгу. Это означало, что система управления по принципу «включено-выключено» всё ещё работала — а значит, и бортовой компьютер. Название корабля — «Константин», люксембургский флаг и номер лицензии корпуса — по-прежнему светились на белом борту центрального жилого модуля.

Более того, вдали по-прежнему были видны добывающие роботы Honey Bee на терминаторных орбитах вокруг астероида — они фокусировали солнечный свет на упакованных в мешки валунах, параболические линзы обращены к Солнцу. Рядом с заставленным площадкой несколько огромных роботов-буксиров были пристыкованы к складскому двору, переполненному сферическими полимерными резервуарами-мешками — точное число которых с данного угла зрения было сложно определить. Впрочем, даже наименьший из роботов-буксиров был почти вдвое больше «Эми Цукада».

Севастиан Яковлев присвистнул. — Северокорейцы не сидели без дела.

Тай оставался непроницаем. — То есть мы не сидели без дела. — Он кивнул в сторону Honey Bee. — Большую часть всего этого мы автоматизировали ещё много лет назад.

— Но почему буксиры не отправили обратно к Луне?

Вероятный ответ на этот вопрос повлёк за собой тягостное молчание. Доктор Элизабет Джозефсон скользнула к ним в спартанской каюте «Оберхауза». Корабль замедлил вращение перед прибытием, и все отсеки теперь находились в условиях микрогравитации. Она присоединилась к ним, рассматривая виртуальные изображения, выведенные на их кристаллы.

Тай указал на другой объект. — Вот курган.

Як приблизил изображение компактного силуэта гробницы — набора полиамидных цилиндров, набитых кремнезёмом для создания склепа. Внутри покоились погибшие товарищи Тая по экипажу. Курган по-прежнему двигался по широкой терминаторной орбите вокруг Рюгу.

Тем временем «Оберхауз» продолжал плавно приближаться к «Константину», уже всего в десяти километрах. Четыре двигателя на ядерно-тепловой тяге выполнили два послеинжекционных манёвра — за сутки до этого был совершён ретроградный манёвр для снижения огромной скорости: двигатели работали на полном ходу в течение получаса. Затем, снова развернувшись вперёд, час назад они выполнили сравнительно скромный манёвр, чтобы синхронизировать орбиту с Рюгу, и теперь маневрировали на маршевых двигателях для сближения.

В ожидании прибытия весь экипаж «Оберхауза» — Тай, Як, Джозефсон и инженер по ядерным двигателям Олег Гусев — пристегнулись в ряд кресел, причём Гусев управлял кораблём.

Изучая прямую трансляцию с «Константина», Тай приблизил изображение верхнего шлюза. — Пристыкован только один мул. В прошлый раз, когда я здесь был, их было два.

— Их радарная мачта не вращается, — сказал Як. — Возможно, они понятия не имеют, что мы здесь.

— Эйдж, которого я знаю, никогда бы не допустил, чтобы радар вышел из строя.

— Может, у них нет запасных частей, — предположил Як.

Тай указал на северокорейский космический корабль, пристыкованный с дальней стороны шлюза. Он выглядел наполовину разобранным — солнечные панели исчезли. — Похоже, они разбирали собственный корабль на запчасти.

— Никаких других движущихся кораблей, — констатировал Як, изучая экраны радара.

В движении были лишь «Оберхауз» и три жилых модуля «Константина» на концах радиальных стрел — навигационные огни прочерчивали свои бесконечные круги.

Як продолжал работать с радиостанцией, вызывая «Константин» на множестве частот. — «Константин», «Константин», здесь НТР-01 «Оберхауз», запрашиваю разрешение на стыковку. Приём. — Пауза. — «Константин», «Константин»…

Теперь, когда они были так близко, Тай попытался подключиться к беспроводной сети «Константина», используя все известные ему пароли, но ни один не подошёл. — Они сменили коды.

— Или сеть не работает.

Второй вариант казался значительно хуже.

Тай вышел в эфир на местном аварийном канале. — Исабель. Эйдж. Если вы там, это Дж. Т. Мы прилетели вас спасти. — Он прислушался к помехам. — Пожалуйста, ответьте. Приём.

Но ответа не было.

Затем «Оберхауз» остановился относительно «Константина» — последний выброс носовых двигателей, и дистанция составила два километра. Все отстегнули ремни.

— Система управления по принципу «включено-выключено» активирована, — объявил Гусев.

Як повернулся к коллегам. — Немного света не помешает. — С этими словами он включил кластер светодиодных прожекторов мощностью в миллион свечей на носу «Оберхауза» — и весь «Константин» оказался залит светом. То, что открылось им, не внушило оптимизма.

— Господи…

Жалкое состояние добывающего корабля и его окрестностей стало теперь очевидным. Частицы обломков поблёскивали в космосе повсюду вокруг него, а клочья разорванной обшивки и кевларовых растяжек, которые в норме удерживали на месте транзитные тоннели радиальных стрел, свисали, словно лохмотья, пока стрелы продолжали своё вращение.

Джозефсон выглядела потрясённой. — Что здесь произошло?

— Время, — сказал Тай, изучая экран. — Натан не строил ничего на века.

— Лиз, вы с Олегом остаётесь здесь, — обратился Як к Джозефсон. — Мы с Дж. Т. перейдём на «Константин». — Он придержал её за плечо. — Если что-то пойдёт не так и вы не получите от нас вестей — уходите. Ясно?

Она нахмурилась. — Нет. Неясно. Мы не уйдём без вас обоих.

Як вздохнул и повернулся к Гусеву. — Олег, мой приказ ты понял,