Критическая масса - Дэниэл Суарез

При звуке её имени горе Адисы вернулось. Он покачал головой и несколько мгновений не мог говорить. По его лицу снова потекли слёзы. — Прости… её больше нет.

Это известие ударило Тая как кувалда. Он подался вперёд, пытаясь взять дыхание под контроль. Внутри герметичного шлема он понимал, что слёзы не смахнуть. И вдруг вспомнил лицо Абарки, склонившееся близко к его лицу в тот день, когда он выходил в открытый космос, чтобы усыпить Николь Кларк.

Ты не можешь расплакаться. Ты слышишь меня?

Он кивнул про себя и начал дышать медленно, намеренно.

Як тоже опустился на колени рядом, с опустошённым выражением лица. — Когда?

Адиса заговорил с трудом. — В августе… 2040 года.

— Два года назад… — Тай сжал кулаки. — Чёрт!

Адиса произнёс тихо. — Я пытался… но не смог её остановить.

Тай замолчал, и вместе с Яком повернулся к Адисе. — Что значит «остановить»?

Адиса смотрел куда-то в воображаемую даль. — Она сказала, что ей нужно уйти.

— Уйти? Куда уйти?

Адиса посмотрел на него — как будто это было очевидно. — На Марс.

Тай и Як обменялись потрясёнными взглядами.

Як опомнился первым. — На Марс? Как Исабель могла отправиться на Марс?

Острый ум Адисы взял верх. — 22 ноября 2040 года Рюгу вошёл в соединение с Марсом. Исабель и капитан Чон модифицировали «Арго» под свои нужды и в августе отправились по переходной орбите Хомана к Марсу.

Тай наклонился. — Капитан и Исабель улетели… вместе? На Марс?

Як говорил по линии связи. — Олег, проверь радар. «Арго» ещё на орбите Рюгу?

Спустя несколько мгновений раздался голос Гусева: — Нет, Севастиан. «Арго» отсутствует.

Тай пытался уложить это в голове. — Зачем ей лететь на Марс, Аде? Мы прилетели, чтобы спасти тебя.

Адиса снова плакал. — Она думала, что вы все погибли. Мы оба так думали. Я допускал, что в этом году кто-нибудь может за нами прийти, но не знал кто. Исабель… она хотела уйти дальше. И я думаю, она разбудила в капитане Чоне дух, о котором он сам не подозревал.

Як произнёс просто. — Адедайо Адиса, расскажи нам, что здесь произошло.

Адиса собрался с мыслями. — Вскоре после прибытия северокорейцев среди экипажа произошёл раскол — одни, как доктор Ким, поддерживали капитана Чона. Другие поддерживали политического офицера Гвона.

Як прищурился. — Они причинили вам вред?

Адиса покачал головой. — Капитан никогда бы этого не допустил. — Он, казалось, восстанавливал в памяти прошлые события. — И с течением времени Исабель завораживала его. Другие заметили это — особенно их политический офицер, майор Гвон.

— Вы должны понять: они принесли сюда, так далеко, тоталитарную диктатуру. Такую, что требовала абсолютного повиновения под страхом смерти. И всё же… — Адиса сделал глубокий вдох. — …это люди — связанные с руководством лишь слабым радиосигналом. Уже через несколько месяцев между капитаном Чоном и политическим офицером Гвоном начались споры. Образовались фракции. И Исабель… она стала вдохновлять его на эпическое путешествие.

Тай вдруг ощутил неожиданное родство с этим капитаном Чоном.

Адиса поднял незрячие глаза и отвёл взгляд от прошлого, которое только что переживал заново. — Я пытался отговорить её. Убедить, что это самоубийство. Но медленная смерть и была нашей реальностью здесь. Исабель хотела сама выбрать её условия.

Тай спросил. — Мы видели пулевые отверстия в шлюзе. Что произошло?

Лицо Адисы напряглось. — Майор Гвон и его сторонники не хотели отпускать капитана Чона и Исабель. Они устроили им засаду, когда те уже собирались уходить. Майор Гвон был убит. Капитан Чон ранен — но они с Исабель запустили «Арго». Другие погибли или получили ранения в ходе боёв, начавшихся после отлёта «Арго». — Адиса опустил голову. — Происходили ужасные вещи.

В этот момент доктор Ким в знак поддержки сжал плечо Адисы.

Як спросил. — Почему Исабель не подготовила «Арго» к возвращению на Землю?

— Она сказала, что у неё незаконченные дела — что-то, что обещал ей Натан Джойс, но она не говорила что именно.

Як выглядел растерянным. — И она бросила тебя здесь, без возможности вернуться домой?

Адиса взглянул вверх. — Нет, конечно нет. Я переоборудовал корейский корабль — убирал дистанционное управление и дорабатывал его системы. — Он помолчал. — Но после мятежа… я заболел.

Тай спросил. — Насколько долгим будет их путешествие до Марса?

Лицо его стало мрачным. — Девяносто пять миллионов километров.

Як присвистнул.

Адиса добавил. — На «Арго» была очень хорошая навигационная система, мощные ракетные двигатели и надёжный корпус. Было с чем работать.

— Ты помогал ей в этом?

— Она всё равно улетала. Я не мог по совести отказать ей в помощи. И ты знаешь, насколько настойчивой бывает Исабель.

Тай понял, что знает. Они все знали. Именно поэтому они все стояли здесь. — Чёрт возьми, Исабель…

В этот момент появилась доктор Джозефсон, с интересом оглядывая историческое судно «Константин».

— Лиз. Отлично! — Тай повернулся к Адисе. — Аде, это доктор Элизабет Джозефсон. Ты помнишь её по «Вознесению». Она доставит тебя на «Оберхауз» — на наш корабль.

Адиса незряче кивнул Джозефсон. — Я как раз хотел спросить вас о нём.

— Конечно, Хан и Прия захотят поговорить с тобой по линии связи. Но сначала отдохни. Элизабет начнёт лечить тебя.

Он снова покачал головой. — Я ценю твой оптимизм, но думаю, что моя болезнь вышла за рамки медицины.

Джозефсон взяла Адису за руку. — Вы, возможно, будете удивлены, что может сделать современная медицина, господин Адиса. К тому же мы не можем позволить таким историческим личностям, как вы, пасть от поддающихся лечению болезней вроде рака. — Она начала готовить Адису к транспортировке.

Доктор Ким кивнул двум другим членам корейского экипажа, которые подошли помочь, а затем повернулся к Яку и Таю. — Если позволите спросить, господин Тай, что станет с нами?

Тай взглянул на Яка, который утвердительно кивнул, и лишь затем повернулся к доктору. — Вы все теперь свободны. И свободны отправиться с нами, если пожелаете.

На мгновение доктор оказался во власти чувств.

Тай добавил. — И все вы получите плату за свою работу здесь — её должно с лихвой хватить на всю жизнь.

Доктор улыбнулся и поклонился, после чего передал слова Тая двум другим членам экипажа — те принялись ликовать и обниматься. А вскоре заплакали от