Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Уходи, птичка. Ты не выдержишь следующий удар.

Нет причин сомневаться. Тонкая струйка крови из носа, головокружение и тошнота только подтверждают, что Марк всегда слишком хорошо знал мой предел и намного лучше понимал мою магию.

Я бросаю на него последний короткий взгляд и тянусь к книге. Внутри все плавится и горит, и я даже не могу ухватиться за завораживающее ощущение, которое вызывает книга жизни. Не чувствую ничего. Не вижу, как на бумаге появляются новые буквы. Перечитываю последние слова Марка и захлебываюсь виной и сожалениями.

Хватает одной строчки. Я все еще стискиваю запястье Марка, но, когда меня выдергивает из Библиотеки и строчки утягивают в вихрь цветастых всполохов, пальцы хватают пустоту.

17. What's on the Inside

Я старалась думать о доме Дианы, но с таким месивом в голове надеяться на точное перемещение не стоит. Меня выбрасывает на узкую дорогу. Колени подгибаются, и я обрушиваюсь в грязь от прошедшего дождя. Над головой сплетаются зеленые кроны деревьев.

Тошнота достигает пика. Меня трясет и все-таки выворачивает под ближайший колючий куст. Перестав бороться с рвотными позывами и очистив желудок, я обессиленно вытираю рот рукавом и рывком соскребаю себя с размокшей дороги.

До дома Дианы всего один поворот. Могло быть намного хуже. Я бы не удивилась, если бы меня выбросило где-нибудь возле Организации, потому что все мысли крутятся вокруг Марка, а это место ассоциируется с ним слишком явно.

Я концентрируюсь на прикосновении прохладного ветра к лицу, стараюсь считать шаги и упрямо повторяю про себя, куда нужно идти. Лишь бы не думать о том, что Марка рядом нет. Он действительно остался там. В этот раз навсегда.

Губы дрожат, но я поджимаю их. Пять шагов. Десять. Тринадцать. Еще немного. Передо мной вырастает черный кованый забор, обвитый плющом. Острые шпили проглядывают из-за зелени. За воротами журчит фонтан.

На первый взгляд все так мирно и спокойно, что кажется – я сейчас пройду внутрь, меня встретит Аарон и проводит к Диане. Она будет сидеть за столом в своем кабинете и предложит мне печенье с шоколадом.

Я знаю, что такого точно не произойдет, но понятия не имею, что меня ждет за воротами. Слишком тихо. Слишком спокойно. Это не просто подозрительно. Это жутко, и я упрямо отмахиваюсь от мыслей о мертвой тишине.

Рука уже почти толкает калитку, но я замираю, озаренная быстрой мыслью. Секундная паника облизывает затылок, но я завожу руку за спину и, когда пальцы хватаются за кожаный переплет, облегченно выдыхаю.

Книга на месте. Она все еще со мной. И лучше не тащить такой важный артефакт туда, где меня ждет неизвестность.

Мыслей получше все равно не появляется, и я нахожу увесистый валун и прячу Книгу под него. Магия потрескивает на кончиках пальцев, и я трачу последние крохи на простенькие маскирующие чары. Они едва ли помогут, если кто-то станет умышленно искать, но от случайностей защитят.

Во мне не остается сил бояться. Я толкаю калитку и прохожу в сад. Мощеную дорожку с двух сторон обнимают пышные разросшиеся кусты жимолости. Фонтан действительно работает и стоит на том же месте, но на серой каменной поверхности алеют кровавые разводы.

Желудок скручивает. Руки немеют, и, миновав фонтан, я начинаю задыхаться от ужаса. Взгляд цепляется за раскинувшиеся тела. Господин Лоусон, Вера, Гер, пара ребят, с которыми мы вместе ходили на занятия Вознесса, но так и не успели толком познакомиться.

Виски стискивает кольцо боли. Когда возвращаешься в место, где надеешься ощутить безопасность и наконец выдохнуть, не ожидаешь попасть на усеянное телами поле боя.

Морозная лапа сжимается на шее, и я хрипло выдыхаю, упрямо шагая вперед. Руки дрожат, но я стискиваю кулаки. Мы знали, что без жертв не обойдется. Мне просто нужно войти внутрь и увидеть, что многие живы. Что живы Берт с Эриком.

У массивной темной двери я сдавленно выдыхаю, пока в голове разливается писк. Возле кованой скамейки с деревянными перекладинами лежит тело госпожи Брик. Ее зализанный пучок растрепался, а строгий требовательный взгляд устремился в небо, застыв.

Ужас накатывает волнами, сплетаясь с тошнотой и мелкой дрожью. В голове пустеет. Единственное, чего мне хочется, – развернуться и убежать отсюда. Спрятаться в лесу, укрыться под кроной влажного дерева, свернуться на хвойном покрывале и рыдать, захлебываясь слезами, но я не позволяю себе этого.

Я переживу это позже. Осмыслю потом. И чувство вины доберется до меня после того, как мы закончим. Я сама шагну в его мертвенно холодные объятия и даже не буду сопротивляться.

Дверь поддается легко и открывается с легким скрипом. Звук в полной тишине оказывается таким громким, что у меня сводит пальцы. Шагнув в полумрак холла, я зажимаю рот ладонью и прикрываю глаза. Серия медленных вдохов и выдохов не помогает прийти в себя, а густой металлический запах крови заполняет легкие.

Не хочу открывать глаза. Не хочу никуда идти. Хочу исчезнуть из этого места и стереть из памяти все, что успела увидеть.

Истерика подкрадывается, наседая сильнее с каждой секундой. Я сомневаюсь, что смогу ей сопротивляться. Открыв глаза, я смотрю строго перед собой и ничего не вижу. Не хочу узнавать тела на земле. Их столько, что хочется лечь рядом и плакать, пока тьма меня не поглотит.

Меня пошатывает. Я почти исполняю свое глупое желание, когда с улицы доносится голос, от которого воздух мгновенно холодеет.

– Теодора, давай же, иди к нам.

Библиотекарь. Очевидно, она прорвалась в зал с книгами жизни, как только я исчезла. Ей наверняка было куда проще переместиться в правильное место, а не заплутать по дороге.

– Ну же, мы все ждем только тебя.

Мышцы выкручивает. Ноги становятся ватными и отказываются слушаться. Голос раздается из заднего дворика. Я не хочу туда идти, но в голове вспыхивает острая мысль.

Она говорит: «Мы все». Берт может быть там. Эрик может быть там. Нет, они обязаны быть там, потому что иначе они где-то среди искалеченных окровавленных тел. Они на заднем дворе, как и многие книгоходцы. Я должна туда выйти.

Я не смотрю по сторонам и не думаю о том, что ждет меня по ту сторону дома тети. Иду словно в густом тумане, каждый шаг приходится преодолевать с жутким усилием, ноги сопротивляются и пытаются удержать меня на месте, но меня тянет к двери. Она вырастает слишком внезапно.