Я - Красный сын - Николай Миронов

Тем временем едкий химический раствор медленно съедал незащищенную лаком медь на пластинах. Наконец Рейзман достала заготовки пинцетом и промыла их в дистиллированной воде.

На первой пластине, «ОГ-3/М-1», там, где лак наносился с безупречной точностью, дорожки получились идеальными — чистыми, с ровными, четкими краями. Настоящий прорыв, прорвавшийся в 1953 год! На второй пластине, где имитировалась «грубая рука» усталого рабочего, результат вышел предсказуемо хуже. Один край дорожки заметно поплыл из-за подтрава, в двух местах лак отслоился, и кислота оставила грязные каверны на меди.

Анисимов внимательно осмотрел обе пластины под лупой «Carl Zeiss», а затем удовлетворённо хмыкнул:

— Вот это, Ваня, житейская дрянь во всей красе…. Вот с этим браком нам в цеху и придется воевать.

Рейзман, к её чести, как ученого, не стала вставать в позу обиженной женщины и спорить с очевидным. Она оперативно взглянула на каверны:

— Причина дефекта на второй пластине — недостаточная предварительная подготовка поверхности фольги и слишком неравномерная толщина защитного слоя лака. Наплывы дали микропоры.

— Значит, нам нужна предельно простая операция подготовки меди, которую сможет повторить любой техник на заводе, — резюмировал я, забирая образцы. — Инструкция должна быть прописана не «по ощущению мастера», а по пунктам. Хронометраж. Температура. Порядок действий.

Кравцова уже быстро писала в монтажной карте под мою диктовку:

«Пункт 3. Обезжиривание медной фольги бензолом. Сушка в течение четырех минут при температуре двадцать градусов. Визуальная проверка однородности поверхности под лупой. Нанесение защитного состава лака БФ-2 толщиной...»

— И обязательно введите отдельную графу в монтажной ведомости: фамилия исполнителя, который готовил плату к ванне, — веско добавил Черкасов от двери.

Рейзман удивленно посмотрела на режимника:

— Черкасов… А это еще зачем? Чтобы вашему ведомству потом было проще найти виноватого?

— Нет, Рейзман, — спокойно ответил Черкасов. — Это нужно для того, чтобы статистика опыта сразу показала нам, чьи именно руки в группе дают самый стабильный и чистый результат без брака. Чтобы тиражировать их навык.

И не придерешься.

Наступила секундная пауза. Даже строгая Рейзман на этот раз промолчала и просто кивнула.

К вечеру на столе лежали четыре первые пробные пластины. Две безупречные, две — с контролируемым браком. Рядом на столе выстроились баночки с образцами лаков, лежали подробные записи Лозового по времени травления в кислоте, жесткие замечания Анисимова по качеству заточки сверл, первые наброски Кравцовой, принципиальная электросхема Пичужкина и листок со списком вопросов от Лозового. Молодой техник сначала стеснялся задавать их вслух при Серго, но в итоге всё-таки зафиксировал на бумаге.

Я взял его листок и быстро пробежал глазами неровные строчки. Почерк у него был скверный. Вопросы были простыми, приземленными, но именно на таких мелочах обычно и сыпались все великие теоретические проекты:

«Как жестко фиксировать текстолитовую плату при пайке радиодеталей, чтобы она не гуляла по столу?»

«Можно ли заранее, до сборки, лудить оловом контактные площадки плат для ускорения процесса?»

«Что делать технику на конвейере, если медная дорожка все-таки частично отойдет от основы из-за перегрева паяльником? Есть ли способ ремонта?»

«Чем эффективно зачищать рваный край гетинакса после сверления отверстий под лампы?»

«Можно ли изготовить металлический контурный шаблон-кондуктор, чтобы не размечать геометрию каждой новой платы вручную по линейке?»

— Хм?

Вот этот последний вопрос про кондуктор был особенно хорош. В нем уже прослеживалось масштабное, серийное мышление.

— Лозовой, — окликнул я парня.

Он моментально подтянулся:

— Да, Иван Петрович?

— Металлический шаблон-кондуктор для сверления — это твоя персональная задача на завтрашнее утро. Делать будете вместе с Анисимовым в механической мастерской. Шаблон должен быть простым, обеспечивающим стопроцентно повторяемую разметку отверстий под ламповые панельки для наших тест-пластин.

Лозовой удивленно моргнул, его лицо залил румянец гордости:

— Моя задача? Сам буду проектировать?

— Твоя, Лозовой. Ты задал правильный вопрос, тебе на него и отвечать. Действуй. Позже Пичужкин и я проверим результат на стенде.

— Так точно!

Для молодого Лозового это был крошечный, но ментально переломный момент. Для всей нашей Опытной группы тоже. Парень в одну секунду перестал чувствовать себя просто «мальчиком на побегушках». Его личная мысль трансформировался в реальное задание под его ответственность. Такие вещи меняют психологию людей гораздо быстрее и надежнее, чем любые сухие министерские приказы.

Серго снова бесшумно появился в лаборатории ближе к самому концу рабочего дня. Он вошел без предупреждения. Молча осмотрел верстаки, готовые тест-пластины, шнурованные журналы учета, топологическую карту Кравцовой. Затем протянул руку, взял со стола одну из испорченных, покрытых кавернами пластин и поднял её к свету.

— И вот это, Петров, вы называете вашим первым результатом? — в его голосе прозвучала опасная ирония.

— Верно. Это наш первый фундаментальный результат.

Серго удивленно приподнял бровь, глядя на меня в упор:

— Бракованная, грязная пластина с отслоившейся медью — это ваш результат? Вы надо мной издеваетесь?

— Ни в коем случае, — ответил я спокойно, игнорируя его «тяжелый» взгляд. — Удачный образец показывает нам лишь то, что печатный монтаж в принципе возможен в идеальных условиях. А вот эта испорченная пластина четко показывает нам границы метода. Она демонстрирует, где именно система сорвется в брак при обычной работе на заводе. Нам необходимы оба этих параметра, чтобы построить надежный конвейер. Мы обязаны знать врага в лицо.

Серго несколько секунд внимательно вглядывался в каверны на меди, обдумывая мои слова, а затем аккуратно положил пластину обратно на верстак.

— Что конкретно вы сможете показать мне и комиссии через неделю? — спросил он деловито.

— Сравнительный калибровочный набор, — ответил я без колебаний. — Десять готовых тест-пластин с разной геометрической шириной дорожек, разными составами защитного бакелитового лака и тремя видами пайки под нагрузкой. Плюс черновую монтажную карту Кравцовой. Если статистика этих параметров окажется устойчивой, мы немедленно приступим к сборке первого опытного модуля формирователя импульсов.

— А еще через три недели? К концу месяца?

— Рабочий, действующий демонстрационный модуль формирователя на печатной плате и его полное лобовое сравнение со старым навесным вариантом на вибростенде. Наша цель — математически доказать руководству абсолютное превосходство самого печатного метода.

Серго перевел свой тяжелый взгляд на притихшего Пичужкина:

— Товарищ Пичужкин, как ведущий конструктор — подтверждаете? Сроки Петрова реальны?

Пичужкин ответил твердо:

— Если снабжение по ведомости не сорвется, и, если мою группу не будут еженедельно дергать по пустякам на решение чужих производственных задач — сроки абсолютно реальны.

Серго Берия оценил эту