Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

Увидев испуганный взгляд «ждущей», жёстко подтвердил:

— Скажи!!!

Когда та заговорила на гортанном наречии, сообщил о решении Николаю.

— Ты с ума сошел!!!

— Ничего подобного. Сто раз на полигоне играли. Правда, копья были учебные.

— Идиот! Они же только этими и дерутся! У них навык!!!

— Я тоже не лаптем щи хлебал. Кстати, шкуру мне археоптерикс укрепил.

Он спрыгнул с паланкина и достал револьвер. Зубров тоже скатился с носилок. Повеселевший Басквабан, резко выкрикивая гортанные команды, выбирал копейщиков и формировал площадку. Плачущая Тальникора считала на ней шаги.

— Эй вы, придурки! Пусть вот этот верзила отмеряет! — заорал Николай по-ромейски, тыча пальцем в вождя. Тот лишь нехорошо оскалился. А Владимир отрешенно попросил:

— Коля, не мельтеши!

Как только выборные встали на расстоянии десяти маленьких девичьих шагов, Басквабан резко метнул копьё. Грохнул выстрел, и оно разлетелось в воздухе, приковав к себе ошеломлённые взоры. Феоктистов удивленно посмотрел на свой револьвер и, полуобернувшись, заметил дымящийся ствол в руках Зуброва. Шестым чувством ощутил брошенное второе. Чуть дернулся, и древко лишь чиркнуло по шее. Сам выстрелами разбил ещё три летящих. А последнее копьё, брошенное слегка замешкавшимся воином, с проворотом поймал на уровне груди. С удовольствием хряпнул о колено и небрежно отбросил. Над площадью повисла мёртвая тишина.

— Строй свою «коробочку» и поехали дальше! — презрительно приказал фон Вольф. Тальникора перевела, и пристыженный Басквабан жестами разослал метателей по местам. Караван тронулся, а площадь взорвалась восторженными, фанатичными и приветственными криками. Воины шли, непроизвольно вжимая головы в плечи. Похоже, слова горожан били их не хуже камней. Так продолжалось ещё часа два. Пока друзья не решили, что пора возвращаться. Но вскоре справа загремели барабаны, и конвой вдруг растворился в толпе.

— Что за ...!

Люди хлынули к носилкам, и Владимир тут же шарахнул вверх, опасаясь, что их просто затопчут. Толпа притихла, испуганно таращась на белокожих. Какая-то женщина протянула своего спелёнатого ребенка и что-то просила.

— В чем дело, Тальникора? Куда делись воины?

— Я не знаю, мой господин! Их барабаны передали какой-то сигнал.

— Час от часу не легче! А этой женщине что нужно?

— Просит благословить дитя.

Владимир размашисто осенил мамашу и младенца тартарийским крестом. Толпа взвыла от ликования.

— Господин мой, прикажи твоему другу сопровождать тебя пешком! А его и мои носильщики выставят охрану. Иначе эти люди от радости могут смять паланкины.

— Какая ты умная, девочка... Николкин, спрыгивай! Дальше пешком пойдешь. Носильщики «кольцо» сделают. А то раздавят нас к такой-то матери.

Зубров не заставил себя упрашивать, и восемь молодцев, взявшись за руки, оттеснили визжащую от восторга толпу.

— Тальникора, а разве в моих храмах нет воинов?

Ресницы «ждущей» изумленно взметнулись:

— Ты же запретил нам воевать!

— Тьфу, ёлки! Нельзя же всё понимать так буквально. Для самообороны-то нужно было кого-то оставить!

— Прости нас, господин!

— Да ладно, что там! В следующий раз подробнее придется истолковать.

Из-за кольца новых телохранителей люди наперебой предлагали кушанья, фрукты, напитки, протягивали детей. Феоктистов прилежно крестил всех подряд, а Зубров пробовал яства. Поэтому возвращались раза в три медленнее.

— Слушай, Володь, а у них телег там, или карет нету?

— Откуда я знаю? Вон в толпе какие-то вьючные зверюшки стоят, с поклажей. Может, и ездят на них. Не все же носильщиков могут себе позволить.

— Что за зверюшки? Мне не видно ни фига.

— Что-то вроде верблюжат. Только размером с осла. И горб один. Маленький.

— Слушай, а красивый городок! Намного богаче и шикарнее Кангарда. И это ведь ещё даже не столица!

— Да, цивилизация здесь получше европейской.

— А золота сколько!

— Из-за него могут и погибнуть.

— Не каркай! А я всегда представлял индейцев полуголыми воинами на лошадях.

— Так это в Северной Америке! А здесь-то Центральная и Южная. В нашем мире там были свои могущественнейшие империи — инков, майя, ацтеков.

— Ну и где они?

— Ну, в местной ацтекской мы как раз и находимся. Остальные, наверное, где-то рядом. Это у нас их всех потом порубят из пушек и аркебуз испанские конкистадоры.

— Так и на нашей эскадре всё это, вроде, тоже есть.

— Ногу с пальцем не путай! Мы мирные бледнолицые путешественники, а вот пришедшие после Колумба сразу начнут стрелять.

Словно в ответ со стороны моря долетел приглушенный звук пушечного залпа. Мгновенно наступила мёртвая тишина. В ней отчетливо прозвучала гулкая череда разрывов ядер, а затем стало слышно, как щёлкали аркебузы.

* * *

К вечеру веселье на побережье утихло. Все матросы для облегчения судов были свезены на берег, и спокойно готовили ужин из свежей партии попугаев. На этот раз доспехов уже ни на ком не было. Командиры собрались на небольшой совет. Прилив пока не наступал, и Грэг начинал тревожиться. Вдруг раздался громкий гортанный крик, и из леса на мореплавателей обрушился град копий и стрел. Натренированные морпехи успели среагировать: оружием, котлами, дровами, а то и просто голыми руками укрылись или отбили смертоносные прутья. Моряки же практически все рухнули на песок.

— «К бою!!!» — разнесся знакомый клич. Европейцы бросились к сложенному в «козлы» оружию, но из джунглей уже неслась плотная толпа краснокожих, в полотняных, вываренных в соли панцирях. Поздно стрелять! Взметнулись клинки, закрутили «веерную» защиту. Хруст разрубаемых древков и костей примешался к атакующему вою. Безжалостно круша наступающие ряды, Волчья Стая привычно сомкнула строй и выгнула «клин». Послышались команды лейтенанта Брантона. Как на бесчисленных корабельных тренировках внутренняя стенка строя отслоилась и вооружилась аркебузами и мушкетами. А затем прямо с плеч дерущихся врезала в толпу нападавших. Кинжальный залп снёс первые ряды краснокожих. Остальные дрогнули и бросились обратно. Но до самых джунглей, опьянев от крови, морпехи секли отступающих.

— Назад! — прозвучал приказ Брантона. — В лес не входить!

Вместо щитов закрылись телами убитых и слаженно отступили к кромке прибоя. Вот где пригодилась строевая подготовка! За всю контратаку европейцы потеряли лишь четверых. Красных же тел на песке лежало раз в пятьдесят больше. Из джунглей вновь полетели стрелы, пытаясь закрыть небо. Индейцы быстро поняли своё основное преимущество.

Лейтенант Брантон закричал:

— Первый полувзвод, старший — десятник Мурби! Прикрыть отход! Остальные — по шлюпкам и на корабли!

Десять человек разобрали мушкеты