Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Конечно, поняв, кто такой Сяо Люй, Цуй Буцюй вспомнил и о слухах, что ходили о нем среди простого народа. Вестник еще раз внимательно поглядел на случайного товарища. Обычно руки его надежно прятали рукава, но благодаря легкому весеннему ветерку тайна приоткрылась: правая кисть Сяо Люя была совсем сухой – она и на руку-то не походила, а больше напоминала ветку.

Вот только ветки растут на деревьях, а не на людях. Сяо Люй мог бы считаться красавцем, к тому же в образованности и изяществе ничуть не уступал надменному и самовлюбленному Фэн Сяо. Однако увечная рука оказалась той самой ложкой дегтя в бочке меда, изъяном в драгоценном камне. Его белая кожа, казалось, сияла в свете луны, тонкая рука, сжимавшая меч, двигалась легко и грациозно, но чем прекраснее был он сам, тем уродливее и страшнее выглядела его иссохшая конечность.

В Южной Чэнь при отборе на чиновничью должность тоже проводились экзамены, но там прежде всего смотрели на происхождение кандидата, оценивали его поведение и облик, и лишь в последнюю очередь учитывали способности. Сяо Люй же родился в семье, служившей прошлой династии, и к тому же – калекой. Каким бы выдающимся дарованием он ни был, ему едва ли удалось бы подняться до должностей повыше. Да и нынешний император Южной Чэнь, казалось, ничуть не стремился привлекать к себе выдающихся людей разных сословий. Именно поэтому многие, говоря о Сяо Люе, к восхищениям и славословиям неизменно добавляли: «Какая жалость».

Какая жалость, что Небеса завистливы к людям незаурядным, и белоснежную яшму испортила черная крапинка!

Цуй Буцюй, догадавшийся обо всем еще в подземелье, ничуть не удивился увиденному, а вот Янь Сюэсин впервые столкнулся с Сяо Люем и потому был потрясен до глубины души. Тот же, давно привыкший к подобным взглядам, спокойно заговорил:

– Дуань Циху и мой враг тоже. Дорогой друг, вы достаточно терзали его, позвольте и мне стребовать с него плату по счетам.

– Одолеете меня – тогда и поговорим! – насмешливо фыркнул Янь Сюэсин.

С этими словами юноша бросился на противника: он двигался так стремительно, что, казалось, одним прыжком преодолевал тысячу ли, а меч сверкал ярче звезд на небосводе. Только что этим же мечом он пытал Дуань Циху, и на лезвии еще алела свежая кровь. Смертоносная ци окутала клинок, каждое движение его дышало жаждой убийства – от столь жуткого зрелища так и шел мороз по коже.

Но Сяо Люй не отступил ни на шаг, а напротив, устремился вперед. Легкий взмах левой руки – и сияющий меч как будто распался на тысячи острых лезвий, сияющая ци полностью окутала силуэт мечника, и наблюдавший за поединком Цуй Буцюй из-за ослепительного света, исходящего от клинков, не мог даже разглядеть, кто из бойцов одерживает верх, а кто терпит поражение. Наконец он отвернулся и направился к Дуань Циху. Безрукий и безногий, тот лежал совершенно неподвижно, и лишь слабое движение груди говорило о том, что он все еще жив.

Дуань Циху родился и вырос среди разбойников, грабежом и убийствами скопил себе богатство, а затем в мгновение ока заделался черченским купцом и вошел в число влиятельнейших людей города. Можно сказать, он поднялся с самых низов и добился всего своими силами. Совсем не удивительно, что своим могуществом он привлек внимание Тринадцати Заоблачных Теремов, и те приняли его к себе. Увы, Дуань Циху не пожелал вместе с ними бросить вызов Великой Суй: согласись он в свое время на их предложение, сейчас Цуй Буцюю было бы гораздо сложнее его одолеть. Впрочем, кто виноват, что лихой разбойник и могучий боец оказался в столь плачевном положении? Он сам навлек на себя беду и теперь лишь получил по заслугам.

Почуяв, что кто-то подошел, Дуань Циху невольно дернулся, приподнял опухшие веки и в страхе уставился на Цуй Буцюя. Сперва Вестник хотел задать ему несколько вопросов, но обнаружил, что старый разбойник недвижим, а взгляд его остановился. Вероятно, появление Цуй Буцюя перепугало его до смерти. Быть может, он и вовсе принял его за Янь Сюэсина.

Выходило, что весь этот тяжкий путь был проделан напрасно: Дуань Циху уже точно ничего не расскажет. Досадуя на неудачу – а Цуй Буцюй проигрывал редко, – он решил хотя бы обыскать тело убитого в надежде обнаружить хоть какую-то зацепку. И в самом деле, под одеждами он нашел смятое письмо. Вещи разбойника насквозь пропитались кровью, багровые пятна красовались и на письме, но Цуй Буцюй отнюдь не был таким чистоплюем, как Фэн Сяо, и тут же спрятал бумагу за пазуху.

Тем временем Сяо Люй и Янь Сюэсин внезапно прекратили сражаться. Скользнув холодным взглядом по Дуань Циху и убедившись, что тот уже мертв, Янь Сюэсин развернулся и отправился прочь. Сяо Люй же подошел к Цуй Буцюю, поглядел на труп врага и со вздохом заметил:

– Как жаль, что Мэй-нян и другим невинным девушкам довелось пережить столько унижений! Умри этот мерзавец сто раз кряду – и то не искупил бы всю свою вину!

– Скажите мне, брат Сяо, – обратился к нему Цуй Буцюй, – ваша сестрица жила в Цзяннани и обучалась в школе Желтых гор, как же так вышло, что ее похитили и увезли за тысячи ли в далекий приграничный город?

Сяо Люй горько усмехнулся:

– В цзянху полно опасностей, а Мэй-нян с самого детства воспитывалась в стенах школы и никогда не сталкивалась со злобой и коварством внешнего мира. Но мало ли на свете негодяев, что крадут людей и продают их в рабство? А Мэй-нян – редкая красавица, к тому же домой она возвращалась в одиночестве: решила, что, раз владеет боевыми искусствами, сумеет за себя постоять. Разумеется, на нее тут же положили глаз. Разыскивая сестру, я выяснил, что похитили ее в Цзяннани, а затем переправили на север и из Дасина вывезли через пограничную заставу на запад. Представить себе не могу, что ей пришлось пережить. К тому же ее семья…

Он тяжело вздохнул и умолк. Но Цуй Буцюй и без того понял, что осталось несказанным. Если семья Мэй-нян хоть сколько-нибудь пеклась о добром имени, то ее родные наверняка испугаются, как бы случившееся с дочерью не бросило тень на все семейство. И это касалось не только Мэй-нян, но и всех остальных пленниц. Пусть их спасут, но ничего хорошего их, пожалуй, все равно не ждет.

– Я должен сопроводить Мэй-нян домой, – помолчав, сказал Сяо Люй. – Позвольте узнать ваше имя, любезный брат Цуй. Кто знает,