Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Ни один мускул не дрогнул в лице Цуй Буцюя.

– Если я простужусь на пронизывающем ветру, то слягу на несколько дней, и тогда мы вовек не доберемся до Гималаев. Но если ты никуда не торопишься, я настаивать не стану.

Фэн Сяо потерял дар речи.

Делать нечего, пришлось ему скинуть плащ и бросить его Цуй Буцюю. Даос поплотнее закутался, откашлялся и даже наконец почувствовал себя получше.

– Как там обстановка? – спросил он.

– Всех взяли под стражу, Цяо Сянь с Гао И наводят порядок. Ты так ничего от него и не добился? – Фэн Сяо пнул тело Дуань Циху.

Тут Цуй Буцюя зло взяло:

– Когда я выбрался из подземелья, Янь Сюэсин уже оставил от него один обрубок – разумеется, я ничего не добился! Теперь вся надежда на Юй Хэна.

– Это осложняет дело, – пробормотал Фэн Сяо.

– Неужто и Юй Хэн уже помер? – нахмурился Цуй Буцюй.

– Нет-нет, – отозвался второй господин. – Просто эти Тринадцать Заоблачных Теремов – общество в высшей степени таинственное и скрытное, наверняка они знают, как заставить человека молчать. Ведь от того же Дуань Циху мы так ничего и не узнали.

– Вообще-то еще не все потеряно, – Вестник извлек из-за пазухи письмо. – Это я нашел при Дуань Циху.

Завидев на бумаге пятна крови, Фэн Сяо застыл как вкопанный, не желая подходить ближе ни на шаг.

– И что там написано?

Цуй Буцюй не спеша принялся читать вслух:

– Восточный склон горы Цзеши, лазурь волны морской.

– Стихи Цао Цао, – заметил второй господин.

– Буду жив – вернусь в родимый дом, а умру – тоскуя по тебе, – продолжил Цуй Буцюй.

– Но эта строчка никак не связана с предыдущей, – недоуменно проговорил второй господин. – Выходит, перед нами какая-то загадка?

Даос ничего ему не ответил и принялся читать дальше:

– Третья строчка: «Нежная весна так быстротечна…» Четвертая: «Река прозрачна, мелководна».

Фэн Сяо ненадолго умолк.

– Что это за загадка такая? – наконец выговорил он. – Все вместе звучит как чушь несусветная.

– У меня уже есть парочка мыслей насчет письма, – ответил Цуй Буцюй. – Как вернемся, я еще все обдумаю, а пока вынужден кое-чем затруднить тебя.

– Если монах Цуй любезен – сие не к добру, – заявил Фэн Сяо. – Заранее отказываюсь.

Цуй Буцюй чихнул и договорил:

– Я сейчас упаду в обморок.

С этими словами он обмяк и повалился прямо на Фэн Сяо. Тот хотел было поддержать его, но тут же увидел кровь, запятнавшую одежды Цуй Буцюя, и невольно отдернул руку. Лишившись всякой опоры, даос рухнул прямо на землю. Фэн Сяо кашлянул и огляделся по сторонам словно в поисках какого-нибудь простофили, на которого можно свалить всю вину.

Вдруг откуда-то донесся женский голосок:

– Монах Цуй?

Фэн Сяо мгновенно заслонил собой Цуй Буцюя, дабы не оставлять его на растерзание неведомой демонице, но когда та подошла ближе, оказалась не кем иным, как бесследно пропавшей Бин Сянь. Она тоже промокла до нитки, и влажная ткань платья так и льнула к коже, подчеркивая соблазнительные изгибы, однако держалась девушка спокойно и безмятежно, без тени смущения.

– Что случилось с монахом Цуем? – удивилась Бин Сянь. Она видела, как он упал наземь, и шагнула вперед, намереваясь поднять его.

– Ничего серьезного: лишился чувств от переохлаждения. Попьет лекарства и поправится, – ответил Фэн Сяо и взвалил Цуй Буцюя себе на спину. Он понимал: если «демоница» сейчас умыкнет Вестника, то о союзе с Апа-ханом придется позабыть. Конечно, они с Цзинь Лянь-хатун наверняка смогут благополучно добраться до земель Западно-тюркского каганата, но чтобы убедить Апа-хана заключить союз с Великой Суй, мало одной силы или искусства ведения переговоров. Фэн Сяо был уверен, что у Цуй Буцюя имелись какие-то неведомые ему важные сведения, которые обеспечат Вестнику преимущество.

Рассудив так, Фэн Сяо вздохнул и поудобнее перехватил Цуй Буцюя.

– Я немного сведуща в искусстве врачевания, не позволите ли осмотреть монаха Цуя? – предложила помощь Бин Сянь.

– Нет нужды, – отрезал Фэн Сяо. – При нем и без вас найдутся лекари.

Однако столь бесцеремонный отказ ничуть не задел девушку, и она едва заметно улыбнулась:

– Время уже позднее, мне тоже пора. Господин Фэн, вы случайно не видели, куда направился молодой господин Янь?

– Туда, – наобум ткнул пальцем Фэн Сяо.

– Премного благодарна. Засвидетельствуйте мое почтение монаху Цую и скажите, что лишь необходимость отыскать молодого господина Яня вынудила меня уйти. Надеюсь, мы с ним еще свидимся, – и с этими словами Бин Сянь тут же упорхнула.

– Иди-иди, – проворчал ей вслед Фэн Сяо.

Убедившись, что все надоедливые личности разошлись, второй господин вместе с даосом на спине направился обратно на постоялый двор.

– Цуй Буцюй, Цуй Буцюй, – бормотал он себе под нос, – вот видишь, я спас тебя от обольстительной демоницы-людоедки, а сейчас несу на спине, хоть ты и весь перемазался в крови. А ты и знать не знаешь, сколь большую услугу я оказал тебе, но не беда – как придешь в себя, я о ней каждый день напоминать буду, пока не расплатишься сполна!

За то время, что Цуй Буцюй лежал без чувств, в Черчене произошли великие перемены. Проще говоря, та доска, на которой три силы Черчена вели борьбу, попросту перевернулась, и никто, даже сам Гао И, не ожидал, что слабейший из соперников в мгновение ока станет победителем.

Со смертью Дуань Циху все его приспешники разбежались. Син Мао остался в живых – его бросили в темницу. Поскольку семейство Син вело дела в Черчене на протяжении нескольких поколений и успело укорениться в городе, всех их казнить было попросту нельзя. Так что теперь родичей Син Мао требовалось одного за другим допросить, лишить полномочий и разобраться со всеми последствиями.

Как бы то ни было, Цуй Буцюй с Фэн Сяо вернули Черчен Великой Суй, а расширение границ государства всегда считалось великой заслугой. Такой исход удивил даже самого второго господина: впервые услышав дерзкий план Цуй Буцюя, он поначалу подумал, что тот попросту сошел с ума. Но результат говорил сам за себя: Вестник отнюдь сумасшедшим не был. Пусть он не владел боевыми искусствами, ни разу не скакал на коне в гущу сражения, осыпая врагов стрелами, и даже приказы войскам в наступлении не отдавал, зато сумел заново разжечь вражду между семействами Дуань и Син, не пожертвовав при этом ни одним солдатом. Местные царьки сцепились, а Вестнику оставалось лишь, подобно рыбаку из притчи, одним махом заполучить и цаплю, и устрицу.

Впрочем, без вмешательства не обошлось. Охотников до Дуань Циху оказалось немало: Янь Сюэсин жаждал мести, а Заоблачные Терема хотели убрать его, дабы не проболтался. Цуй Буцюй и Фэн Сяо же следовали за естественным ходом событий и лишь подлили масла в уже разгоревшийся огонь. В сущности – воспользовались алчностью и подозрительностью, что давно глубоко проросли в людских сердцах.

В столицу тотчас отбыл гонец со