Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

– А-Цуй, я хочу у тебя кое-что спросить.

Цуй Буцюй, по-прежнему погруженный в свои мысли, даже головы не поднял:

– Спрашивай.

– Здоровье у тебя неважное, целыми днями только и делаешь, что сиднем сидишь да думы думаешь. Так вот, ты не замечал, что понемногу начал лысеть?

Нить размышлений Цуй Буцюя оборвалась, и тот не выдержал:

– Нет, ничего подобного я не замечал. Я ведь не вы, господин Фэн, и не склонен часами любоваться собой, а потом сокрушаться из-за пустячного изъяна. Это вы, пожалуй, при виде одного-единственного выпавшего волоска сперва целый день будете его оплакивать, а потом устроите ему торжественные похороны под каким-нибудь цветущим деревом.

Фэн Сяо покатился со смеху:

– Как же ты жесток! Просто прелесть!

Цуй Буцюй смерил его ледяным взглядом.

Вдоволь насмеявшись, Фэн Сяо заговорил о другом:

– А теперь поведай мне, где находится гуцинь Юйин.

– В семействе Цуй из уезда Аньпин.

В старину Аньпин звался Болином, потому не возникало никаких сомнений, кто именно мог сохранить у себя столь прославленный инструмент.

Фэн Сяо вскинул брови:

– То самое семейство Цуй из Болина?

– Верно.

Фэн Сяо, человек незаурядного ума, тут же по единственной мелочи сделал далеко идущие выводы и, взмахнув веером, поинтересовался:

– Ты ведь тоже Цуй, неужто и сам из этого же семейства?

– У меня нет ни отца, ни матери, ни имени, ни прозвища, по манере держаться я тоже ничуть на сына знатной семьи не похож. Или, по-твоему, я все же смахиваю на кого-то из семейства Цуй? – спокойно возразил Цуй Буцюй.

– И то верно, – кивнул Фэн Сяо и тут же, не дав даосу и слова вставить, заявил: – Семейство Цуй – сборище заурядностей, они не смогли бы воспитать такого одаренного человека, как ты.

065

Пусть управа Левой Луны и не славилась по всей Поднебесной, зато пользовалась расположением императрицы Дугу, и потому могущество ее было огромным. Цуй Буцюя многие любили, но еще больше было тех, кто его ненавидел: за время службы он схватил немало преступников, а иные и без того втайне его проклинали. Он был тверд как кремень, бессердечен и ко всему относился с полнейшим безразличием. Вот и сейчас, несмотря на похвалу Фэн Сяо, он ничуть не изменился в лице.

– Господин Фэн, каждый раз, когда вы нахваливаете меня, мне приходит на ум одно выражение.

– Дай-ка угадаю, «герои Поднебесной – только вы да я»?

– Хорек поздравляет цыпленка с Новым годом.

– Выходит, я хорек, а вы, монах Цуй, цыпленок? – засмеялся Фэн Сяо. – По-моему, вы ничуть не похожи на слабенькую пташку, отданную на растерзание хищнику.

Цуй Буцюй уж скорее напоминал хитрого пройдоху-лиса, который своего не упустит.

– Неужели? – притворно удивился Цуй Буцюй. – А вот вы, господин Фэн, по-моему, очень похожи на хорька.

Причем разодетого в пух и прах!

Фэн Сяо отличался превосходными манерами. Пусть они с Цуй Буцюем и пререкались целыми днями, но он никогда не выходил из себя по-настоящему. Вот и сейчас он только наклонился поближе и крайне доброжелательно заговорил:

– В Люгуне мы вместе раскрыли дело о гибели хотанского посла, здесь – разобрались с Дуань Циху и Син Мао. Может, нас и не назвать закадычными друзьями, но все равно мы многое вместе пережили и разделили немало невзгод. Так почему же вы обращаетесь со мной как с чужаком? Ведь, сознайтесь, семейство Цуй из Болина и вправду ваша родня?

Цуй Буцюй взял бумагу и кисть и принялся что-то писать.

– Если и так, что с того? А если и нет, разве это что-то меняет? – ответил он, не поднимая головы.

– Эх вы. Если родня, то наверняка крупно поссорились. – Фэн Сяо толкнул Цуй Буцюя локтем. – Вы человек злопамятный, поди, не раз втайне вымещали гнев на тех шарлатанах, что говорили, будто вам не дожить и до девяти лет?

Кисть Цуй Буцюя остановилась, он приподнял брови и криво улыбнулся:

– Выходит, пока я вчера беседовал с Сяо Люем, вы где-то притаились и подслушали наш разговор? Второй господин чертога Явленных Мечей, как же вас угораздило позабыть о приличиях?

Уголки губ Фэн Сяо приподнялись:

– Монах Цуй, вы все время так и норовите подставить меня. Не держи я ухо востро, вы бы уже давным-давно меня облапошили и оставили без штанов.

Цуй Буцюй пододвинул к нему лист бумаги. Взглянув, Фэн Сяо обнаружил перед собой дословное воспроизведение письма, найденного при Дуань Циху.

– Ни единой ошибки, – кивнул он.

– А где само письмо? – спросил Цуй Буцюй.

– Выкинул.

Цуй Буцюй смерил его ледяным взглядом.

– Вам самому-то не противно? Оно насквозь пропиталось кровью мертвеца, – невозмутимо заявил Фэн Сяо, уверенный в собственной правоте.

Цуй Буцюй тяжело вздохнул.

Польза от сотрудничества со вторым господином, несомненно, была: в конце концов, два умных человека понимают друг друга с полуслова и действуют согласованно, не тратя время на лишние обсуждения. К тому же Фэн Сяо превосходно владел боевыми искусствами – даже Фо Эр, лучший среди тюркских мастеров, ничего не мог с ним поделать. Но и недостатки его Цуй Буцюй видел прекрасно: Фэн Сяо никому не подчинялся, и оттого не приходилось ждать, что и Вестника он вдруг станет слушаться во всем. Чертог Явленных Мечей стоял ничуть не ниже управы Левой Луны, а нрав Фэн Сяо достался таков, что ему, пожалуй, и сам император был не указ, что уж говорить о какой-то управе. Этот человек делал что заблагорассудится, к тому же не гнушался обманом. Поэтому Цуй Буцюю приходилось не просто заниматься делом, но в то же время еще и состязаться с Фэн Сяо в смекалке, остерегаясь подвоха – считай, двойная работа. Неудивительно, что старая болезнь стала все чаще давать о себе знать постоянными хрипами в груди, а ведь она почти два года совсем не беспокоила его.

– Не вздыхайте, – посмеиваясь, сказал Фэн Сяо. – А то Цяо Сянь услышит и опять решит, что я вас мучаю. Что до письма, то я его просмотрел и счел, что само по себе оно не заслуживает внимания и если и скрывает какую-то тайну, то она запрятана в тексте послания. Вы же говорили, что у вас есть кое-какие соображения? Рассказывайте.

– С вашим умом, господин Фэн, вы наверняка и сами можете уразуметь, о чем здесь речь, – ответил Цуй Буцюй.

– Давайте поступим так, мы оба запишем свои догадки, а потом обменяемся ими, – предложил Фэн Сяо. – Так будет честно. Идет?

– Идет, – согласился Цуй Буцюй.

Они принялись писать. Закончив, оба положили листки на стол.

– Первое предложение, – начал Цуй Буцюй. – «Восточный склон горы Цзеши, лазурь волны морской». Полагаю, эта строчка указывает нам место.

– Эти стихи Цао Цао действительно сложил на горе Цзеши, близ Бэйпина, но если бы подразумевалась именно она, боюсь, такое простое послание смог бы разгадать любой, – заметил Фэн Сяо. – Поэтому я думаю, что имелось в виду другое место. Возьмем первый и последний иероглиф, «восток»,