Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

срочным донесением, но он наверняка еще даже не добрался до места, так что и известий от императорского двора ждать пока не приходилось, и награждения с наказаниями должны были последовать позже.

Для Гао И все в одну ночь переменилось: хорошие вести сыпались на него одна за другой, и теперь он был вне себя от радости. Нежданное счастье ошеломило его, и теперь он в растерянности перед каждым распоряжением и приказом непременно советовался со вторым господином чертога Явленных Мечей, отчего прибегал к нему по семь-восемь раз на дню, так что Фэн Сяо начало воротить уже от одного его присутствия.

Первым же, кого увидел Цуй Буцюй, проснувшись, был сам второй господин: он расположился у окна и что-то читал, обмахиваясь веером.

Происшествие в доме Дуань Циху подняло так много шуму, что вымышленные личности Цуй Буцюя и Фэн Сяо долго не продержались, и все, кому полагалось знать, кто эти двое на самом деле, уже знали правду. К тому же их видело уже столько народу, что будь Фо Эр в Черчене, он бы давно к ним наведался. Так что, решив, что теперь прикидываться бессмысленно, Фэн Сяо не захотел больше носить женское платье и вернул себе прежний облик.

Этот человек был настолько великолепен, что радовал глаз окружающих, даже когда ел, сидя на корточках, что уж говорить теперь, когда он изящно устроился с веером в руках. Замечательное зрелище – если не считать жаровни в комнате и распускающейся сливы за окном.

Цуй Буцюй знал: такой уж Фэн Сяо человек, что где бы ни очутился, ни за что не упустит возможности покрасоваться. Точь-в-точь олеандр: даже в гуще зеленой листвы он изо всех сил распускается яркими цветами – все лишь бы притянуть к себе все взоры.

– Любезный монах Цуй, вы наконец-то проснулись! У меня две новости: хорошая и плохая, – в подкрепление своих слов Фэн Сяо поднял два пальца. – Какую хотите услышать первой?

– Я хочу попить и поесть, – холодно ответил Цуй Буцюй.

064

Цяо Сянь уже приготовила кушанья и ждала лишь, когда Цуй Буцюй проснется. На чужбине она ничьей помощи не просила и сама варила ему все блюда: девушка заботилась о Вестнике уже давно, и с каждым годом ее мастерство становилось все лучше и лучше.

Отведав глоток супа из турача и купены, Цуй Буцюй почувствовал приятное сладкое послевкусие и тут же выпил все, что наготовила Цяо Сянь.

– Прежде чем говорить о новостях, хороших или плохих, мне хотелось бы кое-что у вас спросить, господин Фэн, – обратился Цуй Буцюй к Фэн Сяо, допив суп и отставив плошку в сторону.

– Уже поздно, – ответил Фэн Сяо, вставая и прикидываясь, будто собирается уходить. – Когда сей почтеннейший хотел с вами побеседовать, вы разговаривать не пожелали, а теперь, как ни старайтесь, я уже передумал. Засим откланиваюсь.

– Могу ли я спросить, отчего по пробуждении у меня ломит все тело, в особенности правое плечо, словно меня со всей силы швырнули на землю? – не обратив никакого внимания на его отповедь, продолжил Цуй Буцюй.

– Чего ты у меня-то спрашиваешь? А мне у кого спросить? – с невинным видом возмутился Фэн Сяо. – Ты столько времени шарахался по подземельям – наверняка там и поранился!

– А шишка у меня на голове откуда? – с раздражением поинтересовался Цуй Буцюй, держась за лоб.

Фэн Сяо цокнул языком.

– Едва ты лишился чувств, явилась одна негодяйка, которая хотела тебя умыкнуть. Сей почтеннейший ее прогнал, а потом потратил немало сил, чтобы донести тебя до постоялого двора. Ты весь промок до нитки и перепачкался в чужой крови, обыскивая Дуань Циху, но я все равно тобой не погнушался. А выходит, в тебе не только ни капли благодарности, ты еще и допрашивать меня решил!

– Какая негодяйка? – недоверчиво переспросил Цуй Буцюй.

Он помнил, что силы Дуань Циху и Син Мао к тому времени уже были практически уничтожены.

– Бин Сянь, – сообщил Фэн Сяо с таким видом, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся.

Цуй Буцюй потерял дар речи.

– Что такое? – рассмеялся второй господин. – Неужто монах Цуй позарился на женскую красу?

– Именно так, – невозмутимо подтвердил Цуй Буцюй. – Господин Фэн, не поможете ли мне вернуть девицу?

Фэн Сяо взмахнул веером:

– Сие дело трудное: Янь Сюэсин весьма хорош в боевых искусствах и недурен собой. Боюсь, тебе с ним не потягаться. Пожалуй, тебе стоит снизить планку: могу познакомить с пухленькой служанкой Гао И.

– Хватит пустой болтовни. Что рассказал Юй Хэн? – Цуй Буцюй потер шишку, подумав, что полностью сойдет она только через дня два-три. И неважно, виновен тут Фэн Сяо или нет, этот должок он все равно запишет на его счет – Цуй Буцюй считал, что, как ни крути, так будет справедливо.

Фэн Сяо поднял палец:

– Сперва плохая новость: Юй Хэн покончил с собой.

В первый миг Цуй Буцюй потерял дар речи, у него даже глаз задергался. Не успел он прийти в себя после нескольких дней беспамятства, как на него обрушилось известие, поразившее его как гром среди ясного неба. Насилу подавив гнев, он поинтересовался:

– Господин Фэн, вы что, первый день на службе?! Мы с таким трудом схватили одного из управляющих Заоблачными Теремами, он был нашей единственной зацепкой! Его нужно было допросить! С него глаз нельзя было спускать! А вы!..

Фэн Сяо развел руками:

– Я и сам все понимаю, но не забывай, что мы в Черчене, не в чертоге Явленных Мечей и не в управе Левой Луны. Нас здесь всего четверо, я что, по-твоему, должен был день и ночь не отходить от него ни на шаг? Вот я и поместил его в темницу.

Цуй Буцюю пришлось признать правоту Фэн Сяо. Управа Левой Луны тоже имела право брать подозреваемых под стражу, пусть и не могла держать их в заключении сколько заблагорассудится, в отличие от судебного ведомства. Но иногда в расследовании даже несколько дней имеют большое значение, а способов убрать человека так, чтобы не прознали ни боги, ни демоны, на свете немало.

Немного помолчав, Цуй Буцюй сказал:

– Если он не покончил с собой, когда его только-только схватили, то не убил бы себя и потом. Так что вряд ли это самоубийство.

– Верно, – согласился Фэн Сяо, – Но в тюрьме всякое может случиться. Одно-два покушения мы сумеем предотвратить, но на десятый-пятнадцатый раз злоумышленник все равно преуспеет. Люди в Черчене разные: есть честные горожане, а есть подлецы. Стражники и вовсе привыкли относиться к своим обязанностям спустя рукава. Гао И велел охранять пленника по всей строгости, однако нашелся кто-то, кто выдал себя за друга Юй Хэна, заверил тюремщика, будто желает просто проведать приятеля, и дал ему немалую взятку. Тот пропустил незнакомца, а после его ухода Юй Хэна нашли