Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

раньше не видел. В полусфере, возвышавшейся над обшивкой корабля, были размещены четыре кресла пилота, однако два из них не имели элементов управления и предназначались исключительно для пассажиров.

Два других мало чем отличались от пассажирских. Рядом с одним была маленькая панель с циферблатами и датчиками; другое кресло было оснащено переключателями, рычагами, педалями и странной штуковиной, выглядевшей как руль наземного автомобиля!

И все. Не было компьютерных панелей, перфошаблона, консоли навигации – вообще ничего.

Фрэн Шеннон сидела в кресле с циферблатами. Она отстраненно улыбнулась Палмеру.

– Фрэн – наш эйдетик, – сказал Линго, что совершенно ничего не значило для Палмера. Он провел Палмера к одному из пассажирских кресел, а сам сел в кресло с элементами управления.

– Один из моих менее развитых талантов, – сказал Линго, – состоит в том, что я чувствую абсолютное пространство-время. Это схоже с абсолютным слухом в музыке. Я чувствую нужные траектории, ускорения, отклонения от курса и так далее. Гораздо лучше любого компьютера.

Палмер отпрянул назад, стукнувшись спиной о спинку своего кресла.

– Вы имеете в виду, что управляете всей этой махиной вручную? – сказал он ослабевшим голосом. – Разве компьютер корабля не управляет взлетом?

Линго громко рассмеялся.

– Компьютер корабля? – сказал он. – На этом корабле нет компьютера. Мы поняли, что древние были правы: человеческий ум – лучший компьютер из всех; конечно, если этот ум правильно используется, если у него есть талант для выполнения определенной работы. И, как я уже сказал, пилотирование – один из моих талантов. Как говорили древние, я пятой точкой чувствую, как надо управлять этим кораблем.

Палмер тихо застонал.

– Экраны включены, – сказал Линго, передвинув рычаг.

Палмер обомлел. Вся полусфера верхней части кабины управления была одним большим непрерывным экраном! Казалось, что он сидел на вершине мачты, глядя в раскрывшееся перед ним звездное небо. Это было необычайно реалистично.

– Я говорил вам, что вы можете слегка испугаться, – беззлобно сказал Линго. – Сетку координат для взлета, – приказал он.

В «небе» появилась красная линия, идущая по всей окружности кабины. Желтая линия шла перпендикулярно ей.

– Искусственный горизонт и гравитация в норме, – сказал Линго. – Готовность к взлету.

Линго занялся управлением. Включилось силовое поле. Корабль начал подниматься, ускоряя ход. Палмер видел, как под ними проваливается земля. Он чувствовал, что как будто привязан к внешней обшивке корабля.

Корабль задрожал, а Палмер знал, что колебания в три градуса, длящиеся дольше секунды, скорее всего, могут привести к крушению корабля. Именно поэтому компьютер должен был управлять взлетом.

Но, очевидно, Линго умело корректировал колебания, как только они начинались. Это казалось невозможным, но он все делал правильно. Корабль не рухнул, а продолжал подниматься и ускоряться, так что вскоре Олимпия III стала казаться сначала легким изгибом, затем диском, после чего они вышли на орбиту.

Вокруг плыли звезды. Палмер чувствовал, что парит в космосе, одетый в скафандр. Он закрыл глаза, чтобы подавить головокружение.

Вопреки здравому смыслу он открыл их уже через секунду и, к своему удивлению, не обнаружил никакого головокружения… И стал наслаждаться видом.

– Сетку координат для этого местоположения, – скомандовал Линго.

Сближающиеся красные и желтые линии сменились на сетку белых линий, которые делили все видимое пространство на квадраты, каждый из которых представлял собой один градус сферы.

– Посмотрим, где Дугл, – сказал Линго.

Фрэн Шеннон уставилась пустым взглядом на скопление звезд: тысячи и тысячи красных, зеленых, желтых, синих огоньков. Затем она обозначила красным светящимся кругом очень слабое желтое солнце у центра полусферы, используя для этого индикатор на панели. Линго нажал кнопку, и в месте, которое, как предположил Палмер, было геометрическим центром сферического экрана, появилось красное кольцо чуть большего диаметра.

– Пока достаточно, – сказал Линго. Он переключил элементы управления, и корабль начал ускоряться все быстрее и быстрее…

Палмер потерял счет времени. Виды звездных скоплений и стабильное ускорение корабля были по-настоящему гипнотизирующими… Проходили часы, и силовой привод разогнал корабль практически до скорости света. Должно быть, Палмер задремал на некоторое время, так как проснулся от голоса Линго.

– Хорошо. Мы вышли за пределы Олимпии IX. Готовность к коррекции перед входом в стазис-пространство.

– Подождите же секунду, – воскликнул Палмер, – вы не можете просто так перейти в стазис-пространство без компьютерных расчетов!

Это было совершенным безумием. К счастью, невозможно было выйти из стазис-пространства в пределах Солнечной системы, инерционное давление звезды непреклонно удерживало корабль в стазис-пространстве, пока он не отдалится на безопасное расстояние. Однако вполне было возможно включить генератор стазис-поля слишком близко к массе звезды. Это не только вызвало бы взрыв генератора, оставив обломки корабля навсегда болтаться в стазис-пространстве, но и привело бы к тому, что сама звезда взрывалась, становясь сверхновой. Именно поэтому все солнечные системы и дугов, и людей интенсивно патрулировались, ведь теоретически один корабль-самоубийца мог с легкостью уничтожить всю солнечную систему. Однако, как минимум на этом этапе Великой войны, такая угроза была исключительно теоретической. Корабль-самоубийца должен был подойти к звезде-жертве на силовом приводе, а это означало бы полную уязвимость для вездесущих регулярных патрулей.

И теперь по какой-то сумасшедшей причине Линго был готов подвергнуть всю систему Олимпии опасности в считаную секунду вспыхнуть сверхновой. Это было полным безумием – идти на такой риск и включить генератор без сложнейших расчетов компьютера, который бы точно знал, что корабль достаточно далеко отошел от Олимпии…

– Помните, – засмеялся Линго, – на этом корабле нет компьютера. Однако все довольно просто. Все, что мне нужно сделать, это разместить Дугл по центру красной окружности. Она обозначает вектор полета корабля.

Линго управлял рычагами, педалями и рулем. Маленькая красная окружность вокруг желтой звезды, Дугла, начала ближе подходить к большому кругу по центру экрана, а Линго корректировал положение корабля в пространстве. Окружности соприкоснулись…

И теперь Дугл, обрамленный малой красной окружностью, оказался в большом красном круге, как нарисованная мишень.

«Но если Линго не прав, если они слишком близко, – подумал Палмер, – тогда мишенью станет Олимпия».

– Заблокировать управление! – сказал Линго. – Включить стазис-поле!

У Палмера перехватило дыхание. Внезапно пространство, усеянное звездами, известная ему часть космоса, пропало, и Палмер очутился в бурлящем, пульсирующем, бесформенном лабиринте цветов; так стазис-поле искажало видимую Вселенную.

И генератор не взорвался. У Линго все получилось. Они действительно отлетели на достаточное расстояние! Олимпия была в безопасности…

А они направлялись на Дуглаар!

Глава IV

– Ну что ж, генерал Палмер, – сказал Линго, – как вы, наверное, уже поняли, генератор не взорвался. Мы все еще в этом мире, и можно предположить, что Олимпия цела и невредима.

– Я надеюсь, что это не было