Кольцо - Стивен Бакстер

- Они бросили нас.

- Вероятно, у них не было выбора, Лизерль.

Значит, мне предстоит пережить смерть. Но - так внезапно?

Лизерль, конечно, выживет - как и Марк, как проекции на борту "Северянина". Но эта проекция - она, эта уникальная ветвь ее древнего сознания - не могла поддерживаться исключительно ограниченными процессорами на капсуле.

Она почувствовала приступ сожаления о том, что никогда не сможет рассказать Луизе и Прядильщице веревок о замечательных маленьких людях, заключенных в потоке нейтронной звезды.

Она потянулась к Марку. Их защитные костюмы растаяли; они отчаянно прижались друг к другу. С глубоким, диким желанием она приникла губами к теплому рту Марка, и... - Лета. И мы даже не можем с ней поговорить. - Луиза выглянула из каюты и посмотрела через весь жилой купол, в неопределенном направлении клетки корабля ксили. - Марк, Прядильщица - умная женщина, но она не эксперт по динамике струн. И она там без существенной поддержки процессора. Я не понимаю, как она вообще вычисляет траектории, по которым мы следуем.

Марк нахмурился. - Я - подожди. - Он поднял руку, и выражение его лица стало пустым.

- Что это?

- Мы остановились. Я имею в виду, обходы вокруг пары струн прекратились. - Он на мгновение задумался. - Луиза, я насчитал сто семь полных кругов...

- Луиза? Марк?

Голос прозвучал из воздуха рядом с ухом Луизы. - Да, Охотница на лягушек. Я слышу тебя. Где ты?

- В лесу. Я...

- Да?

- Думаю, тебе лучше подняться сюда.

Луиза посмотрела на Марка; он хмурился, и, без сомнения, какая-то его субпроекция уже была с Охотницей.

- Почему? - спросила Луиза. - Что случилось, Охотница?

- Все в порядке. Не совсем. Это просто... по-другому... Невидимое призрачное прикосновение Майкла Пула испарилось. Прядильщица веревок оторвала руки от уолдо.

Значит, ее работа была выполнена. Она засунула пальцы в перчатки и сжала затекшие руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она почувствовала, что дрожит от страха и изнеможения. Она почувствовала острую боль в пояснице и между лопатками, чуть ниже шеи; она повернулась на кушетке и согнула спину, пытаясь избавиться от скованности.

Затем она впервые выглянула наружу, за пределы клетки из конструкционного материала.

31

 - Доктор Уваров. Доктор Гарри Уваров.

Голос, ровный и механический, пробудил его от прерывистого сна.

Он открыл рот, чтобы ответить, и тягучая слюна потекла по его губам. - Что еще?

- Вам что-нибудь нужно? - в голосе, генерируемом ограниченными процессорами капсулы, не было даже подобия человечности, и он исходил - сводя с ума! - отовсюду вокруг него.

- Да, - сказал он. Он почувствовал, что дрожит, отстраненно; ему стало холодно. Неужели здесь уже отключилось электричество?

Сколько времени прошло с тех пор, как Лизерль и Марк Ву внезапно бросили его?

- Да, - снова сказал он капсуле. - Да, мне кое-что нужно. Отвези меня обратно на "Северянин".

Капсула замолчала на долгие секунды.

Уваров почувствовал, как холод пробирает его до костей. Так ли он должен был умереть, погруженный в мысли идиотской механики? Должен ли он был пострадать от окончательного предательства со стороны технологий, точно так же, как наноботы АВТ медленно убивали его в течение многих лет?

Что ж, если бы ему суждено было умереть, он унес бы с собой одно глубокое и острое сожаление: о том, что он не дожил до завершения своего грандиозного замысла, своего эксперимента по продлению естественного долголетия своей расы. Он знал, каким его видели другие: одержимым своими целями в области евгеники, возможно, маньяком. Но - ах! Каким достижением это было бы! Какой памятник...

В нем все еще пылало честолюбие, сильное, почти всепоглощающее, преданное отказом его тела.

Его мысли смягчились, и он почувствовал, что становится более рассеянным, его сознание уплывает в теплые, уютные пещеры его памяти.

Капсула заговорила снова. - Я не в состоянии выполнить вашу просьбу, доктор. Я не могу зафиксировать "Северянина". Мне жаль. Вы бы хотели, чтобы я...

- Тогда убей меня. - Он покрутил головой из стороны в сторону, наслаждаясь уколами боли в шее. - Я застрял здесь. Я умру, как только закончатся мои припасы. Убей меня сейчас. Выключи это чертово электричество.

- Я также не могу согласиться с этим, доктор Уваров.

Но Уваров уже не слушал. Он снова почувствовал, что проваливается в беспокойный - возможно, последний - сон, и его изуродованные губы медленно зашевелились.

- Убей меня, чертова механика...

32

 Тор из рваных, фрагментированных струнных петель исчез. Теперь полость пересекала космическая струна: огромные, дикие, торжествующие ее завитки, сияющие ложным электрическим голубым светом в тепловизоре небесного купола.

Эта одна, огромная, сложная, множественная петля струны заполняла полость на дне гравитационного колодца. Это был - поразительно, невыносимо - единственный объект, артефакт, по меньшей мере, десяти миллионов световых лет в поперечнике.

Луиза Йе Армонк - вместе с Марком, Лизерль и Морроу - парили на скутерах с нулевой гравитацией, подвешенных под крышей небесного купола. Под Луизой - она смутно осознавала это - слои леса были наполнены богатыми, успокаивающими звуками: криками птиц и обезьян и мягкой отрыжкой лягушек, звуками оживленной жизни, которые сохранились даже здесь, в конце времен...

За прозрачным куполом струна наполняла Вселенную.

Здесь, на сто тысяч лет в прошлом, галактики все еще падали, дробясь и окрашиваясь в