Казачий повар. Том 3 - Анджей Б.

В ту ночь я не спал. Ворочался, слушал, как за стеной воет ветер. Под утро Терентьев постучал в дверь.

— Жданов, вставай. Ковалёв пропал.

Я выскочил на улицу. Жилище поручика была прибрано, вещи аккуратно собраны. Ничего не пропало, как будто Ковалёв просто вышел прогуляться. Вот только его ждали в штабе, куда он так и не пришёл.

— Есть идеи? — спросил Иван.

— Только одна. Он же поэт, Ваня.

— А значит дурачок?

— Нет. Значит, если это то, о чём я думаю, он пойдет в какое-то красивое место стреляться.

— На кой-ему стреляться, ты сдурел? Он укрыться где-то хочет.

Я вздохнул и внимательно поглядел на Терентьева.

— Я все не мог понять, что мне не давало покоя в его взгляде, Вань. Это же не страх был, а чувство вины! Ты посмотри, как всё убрано аккуратно. Ты бы, если сбегал, стал порядки наводить?

— Знаешь, а ведь нет. Какая разница, если всё равно возвращаться не будешь?

— А вот если офицер стреляться пойдёт, он себе бардака не позволит.

Терентьев печально кивнул.

Мы нашли Ковалёва у маяка, на той самой косе, где, по словам старика-ительмена, бородач встречался со шпионом. Ковалёв стоял на краю обрыва, глядя вниз, на чёрную воду. В руке его был револьвер.

— Поручик! — крикнул я. — Не надо!

Он обернулся. Лицо его было спокойным и уставшим.

— Прошу прощения, господа казаки. Боюсь, у меня нет выбора, — улыбнулся он.

— Потому что вы знакомы с купцом из Охотска, — грустно сказал я.

— Бросьте револьвер, — сказал Иван, медленно шагая вперёд. — Оно того не стоит, господин поручик.

Ковалёв засмеялся.

— Поговорим? Благодарю, мне… честно очень лестно, что есть с кем поговорить перед смертью. Но нужно спешить, а то передумать могу.

— Ну и слава Богу, если передумаете, — выпалил Терентьев.

— Мы всё равно уже знаем, что карточный игрок, что ходит к Кузнецову и представляется купцом из Охотска связан с британцами, — вкрадчиво сказал я. — Ваша смерть ничего не изменит.

— Зато на моей совести будет лишь одно предательство, а не два.

Он покачал головой, поднял револьвер к виску.

— Прощайте, господа казаки. Спасибо за компанию и за ром.

Грянул выстрел.

Ковалёв полетел вниз, в воду. Мы бросились к обрыву, но было поздно. Тёмная вода сомкнулась над его тело ещё до того, как мы успели добежать.

— Ну всё, — сказал Терентьев. — Купец исчез, тот кто его знал убился.

— Купец ещё в городе, — сообразил я.

— Что? Ладно, с самоубийством ты угадал. Но с чего взял, что купец в городе⁈

— Сдаётся мне, Ваня, они не просто связаны с нашим поручиком. Ковалёв не хотел его сдавать. А если бы купец уже ушёл и где-то среди местных затерялся, разве это имело бы значение?

— Конечно имело! Он же и вернуться может, когда всё поутихнет.

— Если всё по их плану пройдёт, вернётся он уже в английскую колонию на Камчатке. Так что, поручик опасался, что мы ещё можем его схватить.

— И где ты будешь его искать?

— Если Ковалёв не устоял против рома, думаешь его дружок против карт устоит?

Дом отставного майора Кузнецова стоял на самом краю Петропавловска, у подножия сопки. Старое, покосившееся строение с заколоченными ставнями, которое едва пережило цунами. На этот раз я пошёл один. Был соблазн взять с собой Григория, но он уже обыгрывал в винт кого-то матросов. С таким мастаком могли и не захотеть играть. Так что я надел свою парадную форму, пошитую ещё в Чите. Да взял с собой побольше денег. Мне ведь не нужно было выигрывать, только сойтись с нужным человеком.

Кузнецов оказался сухим, поджарым стариком с цепкими глазами. Он долго разглядывал меня с порога, потом спросил:

— Вы по делу?

— По делу, — усмехнулся я. — Слышал, что у вас играют.

Он посторонился, пропуская меня внутрь. В доме стоял сильный запах табака, словно курили тут не проветривая целые сутки напролет. Комната, где собирались игроки, была обставлена просто, но со вкусом: тяжёлые портьеры, дубовый стол, зелёное сукно. В углу стоял буфет с графинами и закусками.

Первыми пришли капитан Рыбаков и поручик Шестов. Оба в форме, оба настороженно посмотрели на меня. Обоих я мельком видел у генерала Завойко.

— Новый игрок, — представил Кузнецов. — Дмитрий Жданов.

— Амурский казак? — спросил Рыбаков, прищурившись.

— Рад, что наслышаны про нас, ваше благородие.

Шестов усмехнулся, но молча сел за стол.

Потом пришёл смотритель порта Гуляев. Мужчина грузный и краснолицый, с потными ладонями. Он пожал мне руку, спросил, какие у меня ставки.

— Умеренные, — ответил я. — Я только учусь.

— Врёт, — сказал Рыбаков. — Амурцы не умеют врать.

— Это клевета, — ответил я. — Умеем, но не любим.

За столом засмеялись.

А потом вошёл бородач. Невысокий, сутулый, в потёртом сюртуке и круглых очках. Его цепкие и холодные глаза словно ощупывали комнату, а потом задержались на мне.

— Новенький? — спросил он, садясь напротив.

— Из амурских казаков, — сказал Кузнецов.

— Гордеев, что ли? — спросил бородач.

— Про нашего Григория так далеко слава ушла? Нет, Жданов.

Бородач ограничился лёгким кивком. Он выложил на стол пачку кредитных билетов. Гуляев присвистнул.

— Играем в преферанс? — спросил Рыбаков.

— Играем, — кивнул Кузнецов. — Садитесь.

Сдавали по очереди. Первым Рыбаков. Карты легли на зелёное сукно с тихим шелестом, и я почувствовал, как напряглись мои пальцы. Я умел играть. Не так хорошо, как в маджонг, но умел. В прошлой жизни, когда скучал вечерами, перебирал карточные игры на телефоне.

Первые партии прошли ровно. Рыбаков играл агрессивно, часто повышал ставки, блефовал. Шестов, напротив, осторожно, просчитывал ходы. Гуляев ошибался, злился, пил коньяк и злился ещё больше. Бородач играл спокойно, почти механически. Ни лишних жестов, ни эмоций. Он сбрасывал карты, когда нужно, брал прикупы, когда выгодно. И выигрывал. Не каждый раз, но чаще других.

Я старался не привлекать к себе внимание и не пялиться на него. Но что-то в его лице не давало мне покоя. Было что-то неуловимо знакомое.

— Везёт же некоторым, — буркнул Гуляев, проиграв крупную ставку.

— Не везёт, — ответил бородач, поправляя очки. — Просто считаю.

Я смотрел на него, стараясь запомнить каждое движение. Он тасовал карты кончиками пальцев, не спеша. Наконец, купец из Охотска позволил себе лёгкую улыбку.

— Ваша ставка, — сказал Кузнецов, поворачиваясь ко мне.

Но я ответил не сразу. Ещё секунду, я вглядывался в лицо нашего шпиона. Из-за очков и бороды я всё никак не мог этого заметить, но улыбался он также как, и Ковалёв. Отметив эту схожесть, я сразу