Казачий повар. Том 3 - Анджей Б.

— Кого ловим? — спросил он.

— Нашего шпиона. Я покажу откуда начинаются следы саней, слава Богу снег не пошёл.

— Далеко ушли? — спросил Григорий у Тынэ.

Тот осматривал следы, трогал рукой снег.

— У них лёгкие нарты, корякские и собаки сильные. Но один ранен, это может замедлить. Если белый его в снег не выбросит.

— С него станется, — сказал я. — Боливар не выдержит двоих.

Казаки переглянулись, ничего не понимая. «Дороги, которые мы выбираем» напишут лишь спустя шестьдесят лет.

Нарты взвизгнули полозьями и рванули в ночь. Собаки бежали быстро, снег скрипел под нами, а ветер свистел в ушах. Я сидел рядом с Тынэ, сжимая револьвер, и вглядывался в темноту.

Следы вели на север, вдоль замёрзшей реки. Местами они петляли, уходили в тайгу, потом снова выныривали на лёд. Шпион явно боялся погони, но собаки ительменов не сбивались.

— Они спешат, — сказал Тынэ. — Не берегут собак. К утру те выдохнутся, а наши нет.

Мы замолчали. Спустя пару часов погони, как я и предполагал, мы проехали мимо мёртвого коряка. В его лбу алела аккуратная дырочка.

Когда небо на востоке начало светлеть, а снег стал розовым, я уже начал терять надежду. Внезапно, Тынэ вдруг натянул поводья.

— Вон они, — сказал он, показывая вперёд.

На льду, у поворота реки, стояли осиротевшие нарты. Крупный белый человек хлопотал вокруг собак, пытаясь криком и пинками заставить их нести сани дальше. Но псы, выбившись из сил, только скулили и ложились на лёд.

— Да чтоб вы сдохли! — заорал он, и его голос эхом разнёсся по замёрзшей реке.

Я придержал Тынэ за плечо и шепнул:

— Тише. Пока он занят, может подберемся поближе и так скрутим.

Тынэ кивнул, ослабил поводья, и наши собаки сбавили ход. Мы скользили по льду почти бесшумно. Стоящий к нам спиной шпион ничего не слышал. Он был так поглощён своими собаками, что дал нам подобраться на расстояние выстрела. Наша тень уже легла на лёд впереди него, когда он наконец снова забрался в свои нарты и обернулся.

Я увидел, как его лицо сначала вытянулось от неожиданности, а потом исказилось злобой.

— Стоять! — крикнул Гришка, вскидывая револьвер. — Бросай оружие!

Шпион замер. Я наконец разглядел, что оне столько большой и крупный, сколько толстый. На секунду мне показалось, что он подчинится. Он медленно поднял руки, разжал пальцы. Револьвер упал в снег. Глаза шпиона забегали.

— Слазь с нарт, — сказал я, спрыгивая на лёд. — Медленно. Руки за голову.

Он отступил на шаг, оставаясь в санях. Я нахмурился, тоже вскидывая револьвер.

— Стоять, я сказал!

— Хорошо, хорошо… — пробормотал он, но через мгновение нырнул назад.

Теперь между нами оказался борт его нарт. А через мгновение, шпион вдруг дико рассмеялся. Видимо шестое чувство сработало и я вдруг понял, что именно задумал негодяй.

— Тынэ, правь в сторону! — заорал я.

Уже через мгновение в нашу сторону полетела стеклянная бутыль. Она была забита чёрным порохом, а из горлышка её торчал дымящийся фитиль.

— Получайте, сукины дети! — взвизгнул толстяк.

Стеклянная граната полетела прямо под наших собак.

Тынэ и Кынэ, не сговариваясь, дёрнули поводья так, что псы взвизгнули и рванули в сторону. Нарты накренились, я едва удержался, ухватившись за борт одной рукой, а второй крепче сжимая револьвер.

Гришка выстрелил, но пуля просвистела мимо шпиона, сбив кусок льда у его ног. Фёдор тоже пальнул, но белый уже укрылся за своими санями. Ваня не тратил на это время. Лезвие его шашки уже поблескивало в рассветных лучах.

Взрыв вырвал кусок льда, в воздух взметнулись осколки стекла, пороховая гарь, ледяная крошка и комья грязного снега. Я пригнулся, чувствуя, как горячие осколки секут лицо, как что-то острое впивается в рукав тулупа. В ушах зазвенело, но слава Богу, ительмены успели увести собак из-под удара.

Ещё через мгновение под нашими санями треснул.

Сначала раздался тонкий хруст, будто кто-то ломал сухие кости. Потом глухой, утробный треск, и полозья провалились. Задняя часть нарт рухнула в ледяную воду, передняя ещё держалась на краю полыньи, безнадёжно скрипя деревом.

Собаки завыли и забились в постромках, пытаясь вырваться. Одна, самая крупная, передовая, рванулась так, что чуть не опрокинула сани окончательно. Тынэ крикнул что-то по-ительменски. Я не понял слов, но смысл был ясен: «Режь! Режь, не то утонем!».

Я спрыгнул в ледяную воду, оставив револьвер Гришке. Выхватил бурятский нож с кривым лезвием, хутагу. Держаться в такой холодной воде было сложно, и я должен был успеть до того, как ноги скрутит судорогой.

Следом за мной в воду прыгнул и Кынэ. Он перерубал постромки одну за другой, стараясь освободить собак как можно скорее.

— Вылезайте! — заорал Терентьев, хватая Гришку за шиворот и вытаскивая его на лёд.

В этот момент снова раздались выстрелы из револьвера. Пользуясь нашей уязвимостью, шпион пытался избавиться от всех преследователей разом. Одна из пуль попала в Тынэ и тот рухнул вниз.

— Я справлюсь с собаками! — крикнул Кынэ.

Я кивнул и нырнул глубже. Раненый Тынэ уже опускался вниз, оставляя за собой кровавый след в воде. Казаки продолжали отстреливаться. Я напряг все силы, нырнул глубже, подхватил Тынэ на руки. Ноги начало сводить.

Последним волевым рывком, я поднялся к поверхности. Сани рухнули в лёд, но все собаки были уже освобождены. Кынэ вытащил сперва брата, потом меня. Секунду выстрелов не было слышно. Я понадеялся, что мои друзья попросту пристрелили шпиона и растянулся на льду.

Ледяная вода пропитала тулуп и штаны. Как только спасительный адреналин ушёл, сразу же холод ударил в грудь и перехватил дыхание. Я всё лежал на льду, хватая ртом воздух, и чувствовал, как тело немеет.

— Вставай! — рявкнул Фёдор, дёргая меня за плечо. — Замёрзнешь!

Я поднялся на четвереньки, потом на ноги. Тулуп тянул вниз и, казалось, весил пуд, не меньше. Перед глазами плыло, но я успел осмотреть раненого Тынэ. Старший ительмен дрожал, но пуля попала ему в плечо. Если он умрёт, то от переохлаждения, а не выстрела.

Освобождённые собаки отряхивались и скулили. Те, что побывали в воде, жалобно повизгивая, прижимались к Кынэ. Тот, посиневший и дрожащий, гладил их по голове и что-то прошептал.

— Всё, вы его грохнули? — спросил я у казаков.

— Дай Бог, — ответил Терентьев. — Ранили точно, но нужно проверить.

Мы переглянулись. Гришка вернул мне мой револьвер, Фёдор поправил съехавшую шапку, Ваня крепче сжал шашку. Кынэ, пригнувшись и дрожа, держал лук наготове.

— Прикройте, —