Правосудие Темного мира, или Ван Хельсинг из Саратова - Рита Роу

В конце небольшой одинокой улицы стоял дом, в окне которого горел тусклый, болезненный свет керосинки.

Я толкнул дверь. Она поддалась со скрипом. Вошел. По периметру комнаты прямо на грязном полу лежал старый люд. Старики и старухи синхронно подняли головы. В их обреченных взглядах не было ни удивления, ни страха — да что там страха, там, блядь, вообще жизни не было.

Меня от такой несправедливости тряхануло так, что зубы клацнули, едва не прикусив язык.

Я подошел к одному из лежащих, осмотрел шею и вынес неутешительный вердикт. Вердикт всей этой блядской вампирской пастве.

Шея, запястья и бог знает, что еще, неведомое глазу, были прокусаны. Рваные, кровавые раны с черными подтеками, похожие на цветы смерти, зияли дырами перед моим перекошенным от злобы лицом.

Я мигом протрезвел. Отложил меч, отцепил флягу. Приложил к каждому из изможденных губ горлышко и просто дал возможность хлебнуть воды. Старики закашлялись, гулко застонали. Одна маленькая, почти прозрачная старушка не отзывалась. Я проверил пульс: нитевидный, едва прощупывается. Смерть уже сидела у неё на груди.

Их вынужденно оставили здесь подыхать, как скот на убой, пока остальные ушли за помощью.

Я зло заскрежетал зубами. Молча поставил стул ровно посередине комнаты. Сел, положив меч на колени, сцепил руки в замок и стал ждать во тьме.

21

Тьма откликнулась на мое ожидание тихим шуршанием крыльев в ночи. Я сглотнул колючий комок в горле. Все никак не привыкну к тому, что добровольно жду очередной замес.

Так они еще и летают! Картинка складывается в голове целиком. Латексная упорхнула птичкой в окно после того, как отравила Палача.

Ну пиздец.

Минуту спустя две мадамы уверенным шагом прогарцевали туфельками внутрь дома. Их удлиненные фарфоровые лица светились в мягком свете керосиновой лампы. Платья, времен гражданской войны в США, обволакивали стройные тела и тихо шуршали в такт движению.

— Привет, девчули. Иоска привет передает. — Вот ради таких моментов и стоит жить.

Вампирские рожи застыли в гримасе ужаса. Тихий нервный смешок белокурой девицы разнесся эхом по замершему мирку старого дома.

Пенсионеры прикинулись овощами: закрыли глаза, задержали дыхание. В преддверии латиноамериканских страстей даже я немного трухнул. Девахи выглядели изнеженно, но силу вампирскую я изучил «от» и «до».

Я встал. Джентльмен, хули. Отложил меч к ближайшему телу, аккурат под ноги бледной бабульки, и подбоченился. Сделал страшное лицо, прищурился для лучшего фокуса.

— Жалоба тут на вас поступила, — начал я как заправский арендодатель. — Договор нарушили, людей покусали.

Блондинка с брюнеткой синхронно шагнули мне навстречу. Блонди была очень молодой, на вид не больше двадцати. В глазах охотничий азарт, в башке явно придурь. Свежа, как весенний ветер, но злоба в глазах выдавала гнилое нутро.

Оскалилась сучка, попыталась обойти меня сзади. Я спустил арбалет с плеча, повернул градусов на пятнадцать.

Вторая постарше. Брюнетка, не первой свежести, но с явным интеллектом в глазах. Она никуда не пыталась двинуться, лишь выпустила клыки и прокаркала:

— Мы думали, Лесси тебя изничтожила, тварь.

Вот зря она так. Сама подписала себе приговор. Обычно я женщин люблю, не обижаю. Но эти сами напросились.

Та, которая посвежее, начала новый заход. Вторая стартонула чуть позже. Девицы выгнулись до хруста в позвоночнике, выпустили ярко накрашенные когти и пошли на абордаж.

Несвежая начала заходить справа, свежая — слева. Вампирши прыгнули одновременно. Я немного шагнул назад и резко присел на одно колено. Вытащил из-под стула цепи и махнул в сторону намакияженных лиц.

Свежая тут же лишилась носа и половины щеки. Бурая субстанция, напоминающая смолу, потекла из открытых ран, заполняя удушливой вонью плохо проветриваемое помещение.

Я чуть не блеванул.

Несвежая полетела на меня выпущенной стрелой и нарвалась на выставленный кастет. Тот выжег узорчатые руны на её декольте; баба взвыла и успела полоснуть меня по руке.

Рана мгновенно вспыхнула огнем. Я проклял все на свете и схватил убогую за глотку. Тварь сипела, брызгая мне в лицо ядовитой слюной. Секунд десять, не больше. Потом повисла безвольной куклой. Шприц с кровью мертвяка сделал свое дело.

Я разжал пальцы. Несвежая грохнулась клыками в пол, конвульсивно подергалась и затихла.

Итак, минус одна.

Свежая, бормоча проклятья и заливая пол вонючим желе, шагнула на меня, и сразу же получила комплимент от тамады.

Воткнутый пустой шприц торчал у неё из шеи, мерно покачиваясь при отступлении. Пара шагов — и вампирша упала сверху на подругу.

Минус вторая.

Я глянул на рану на руке, что пульсировала всё сильнее.

Бля, лишь бы не заразиться. Кто мне тут уколы от столбняка делать будет?

Промокнул шейный платок водой из фляги и вытер выступившую кровь.

Сделал импровизированную повязку и подошел к телам.

22

Я перевязал девчонок серебряными цепями; оголенные участки тела стали плавиться, словно шоколад на жаре. Я поправил платья неподвижно лежащим подружкам, подтянул рукава, чтобы серебро не заходило на кожу, и поволок их за ноги на улицу.

Рассвет, по моим подсчетам, должен был наступить через час. Солнце Трансильвании мне нравилось: оно светило ярко, прогревая до самых косточек.

Вампирши начали приходить в себя. Блондинка пыталась ослабить путы, сыпала ругательствами и грозилась карой от папеньки.

Я ни хрена не понял. Воткнул ей в рот пучок вербены. Та затихла, глаза воспалились, слезы потекли по гладким щекам.

Брюнетка оказалась умнее. В попытке выторговать жизнь она предложила компромисс: она мне — информацию, я, возможно, ей — свободу.

— Кто нанял Лесси убить меня?

Свежая дернулась как от удара хлыстом. Несвежая сканировала местность, пытаясь найти выход.

Разговор как-то не клеился. Я вернулся в дом, вынес стул. Сел лицом к рассвету. Далеко над лесом высунула бледные глазки зарница.

Глаза девиц стали в два раза больше. На крыльце послышались шаркающие шаги. Два дедка и одна старуха вышли во двор. Уставшие тела дошли до грубо сколоченной скамьи и синхронно сели.

Ага, публика у Малахова росла.

Несвежая скривила рот. Её мозг лихорадочно крутил ржавые шестеренки.

Это вам, блядь, не косточки беспомощных пенсионеров обгладывать. Я сидел и ждал, сложив руки на груди. Рядом со стулом лежал заряженный арбалет.

— Владислав.

— Кто он?

Блондинка была в шоке от моего невежества, выплюнула солому изо рта и заверещала:

— Прародитель он нас всех, Верховный! И ты ответишь за смерть детей его Гнезда.

Вот, блядь, птенчики расщебетались. Гнезда, гнезда… Вот бы и сидели в своем гнезде, хули полезли наружу?

— Он отомстит за сына, — несвежая аж задохнулась,