Правосудие Темного мира, или Ван Хельсинг из Саратова - Рита Роу

Господи, опять знакомая вонь. Ну что за пиздец!

Я отошел в сторону, обтер ботинки об траву. Желудок скрутило жгутом. Медленно вздохнул. Вдох-выдох, вдох-выдох. Кажется, отпустило.

Повернулся и мрачным взглядом прошелся по незапланированному итогу ночной вылазки. Меч блестел бисеринками крови.

Зараза. Вытер его о штаны безголового аристократа. Вроде чистый.

Итак, подытожим. Что мы имеем: одна ночь и два трупа. Неплохо для первой недели моей новой жизни.

Неплохо, но незапланированно.

Во-первых, я вмешался, чтобы защитить девушку. И.… результат: плохой парень мертв, но девица почему-то тоже.

Во-вторых, а.… хрен его знает, что, во-вторых. Мыслительный процесс не шел.

Кажется, я что-то не так делаю? Или всё так?

Хм. Надо найти пожрать. На сытый желудок лучше думается.

Я постучал по карманам. Нашел зажигалку, крутанул колесико.

Тела мгновенно охватило огнем. Я ушел, не оборачиваясь. Хватит на сегодня экшена. Молитву прочитаю дома.

13

Ну что, крутой Уокер, доигрался в разборки? Ближайшая по дороге харчевня закрыта до утра. Света нигде нет, только редкие крыши домов стоят по обе стороны моего маршрута и словно прячутся от посторонних глаз.

Пиздец. Сегодня, пожалуй, голодный и злой буду бродить, как раненный Франкенштейн, по замку. С ноющим порезом на правой руке. И даже прислуги нет, чтобы рыкнуть на кого-то зло или помощи попросить.

Какой-то лошаристый дворянин из меня выходит. Замок есть, деньги есть, земли есть. А жратвы и людей — нет.

Я вел машину, и в километре от дома мне вдруг захотелось выйти и посидеть под луной. Просто посидеть на поваленном дубе, и чтобы никто меня не трогал. Заземлиться, так сказать.

Хотя кто меня тронет-то… Один я на сотню километров. Я уже и сам себя давно не трогаю. Как-то настроение всё не то.

Вышел, хлопнул дверцей со злостью. Блядь. Как-то подзаебался я уже тут в «санатории», без wi-fi. Домой хочется.

Сел на поваленный ствол и чуть не завыл. В паре метров затряслись кусты.

Кто-то медленно шел в мою сторону. Очень медленно. Мне даже стало интересно, кто так «торопится» пообщаться с Николой.

Мертвый месяц, словно узрев моё ожидание, прочистил фары и дал больше света. Поляну озарило так, что я аж прозрел.

Минута, две, три…

Шелест веток не прекращался, силуэт всё не появлялся.

Ну пиздец… Моё терпение подходило к концу. Я был готов уже шагнуть навстречу, как опачки — явление туловища народу.

Сидим дальше…

Ко мне шаркающей походкой старика «торопился» мужик. Руки его висели плетьми, запавшее лицо было настолько худым, что еще пара дней — и он станет пособием для патологоанатома. Челюсть неестественно перекошена.

Дистрофия там была сотой степени. На костях висело что-то вроде мундира, похожего на картинку времен конкистадоров, и военные штаны. Ботинок не было.

Живой труп, не иначе. И воняло от него характерно.

Я подсобрался, положил руку на рукоять меча. Вдруг укусить попытается — там вроде мозг проткнуть надо. Запамятовал, как по канону?

Но малохольный не то чтобы кусаться — он говорить-то еле мог. Присел рядом. Я поднял шейный платок до глаз.

Пиздец. Амбре незнакомца било по нервам.

— Привет, — ничего лучшего я не придумал. Отодвинулся от него.

— При-и-и-ве-ет, — протянуло чудовище улиточной скоростью. Таких только за смертью посылать.

Ну что, Зомби по имени Шон, так и будем молчать и пялиться на луну?

— Кто такой?

— А-а-а ты-ы за-абы-ыл?

Ну как бы помягче сказать: я и не помнил. Этому чудику явно предложения даются с трудом. Мы так и до утра просидим. Я, конечно, не против пообщаться, но не на лужайке же пикничок устраивать.

— Так, давай без загадок. Как зовут и откуда меня знаешь?

— У-у ме-е-ня не-е-т им-е-е-ни.

Я закатил глаза. Рука онемела от напряжения, кровь запеклась. Я встал, развернулся и посмотрел на него с высоты своего роста. Прямо в глаза посмотрел, хмуро так. Брови усиленно сдвинул.

— Короче, были то ли испанские, то ли португальские конкистадоры. Будешь одним из них. Португалец как-то на язык не ложится. Будешь испанцем. Понял? Не отвечай, просто моргни, если понял.

Испанец моргнул.

Вот и отлично. Я дружески хлопнул его по плечу. Зомбак улетел с дерева и ударился о землю. Тощие ноги торчали из-за ствола.

Бля, прости, братан… не рассчитал.

14

Я аккуратно подошел к месту его приземления и поднял испанца за плечо. Благо перчатки пригодились. Не дай бог стафилококк подхватить от нового друга.

Посадил его на место. Поправил одежду. Даже жалко стало мертвяка — вроде неплохой мужик. Только медленный. Очень.

— Сколько мы с тобой знакомы?

— Ле-ет сто-о…

Ни хрена себе. Значит, Палач — персонаж давнишний. Интересно, и сколько душ сменило это тело?

— Чем я обычно занимаюсь?

— А-а ты-ы за-а-а-бы-ы-л?

— Так, короче. Я задаю вопрос — ты мне короткий, лаконичный ответ, по существу. Понял? Моргни, если понял.

Испанец моргнул. Отлично. Можно уже и побухать вдвоем. Общий язык нашли.

Интересно, чем питаются мертвяки? Судя по нему, он не жрал очень давно. С момента нашего знакомства.

Мой же пустой желудок дал о себе знать.

— Жрать хочешь?

Зомбак моргнул.

— Короче. У меня в замке огромная башка мертвого осьминога. Он весь твой. Приходи, поболтаем.

Тот снова моргнул. Радостно так, даже мимика ожила на минуту. Потом полез в нагрудный карман, долго ковырялся и достал портсигар.

Я аж подпрыгнул на одной ножке. Руки благодарно задрожали.

— Это-о-о те-е-бе, ты-ы-ы про-о-о-си-ил.

Даже не буду спрашивать, где он его раздобыл и кому душу продал.

Схватил портсигар и убрал в карман брюк.

— Жду, дружище. Заходи в гости. Я тебе выхухоля еще поймаю.

— Бы-ы-ва-а-й… — полетело мне вслед, но я уже одной ногой был во внедорожнике.

Завел мотор. Сорвал платок с лица и дрожащими от нетерпения руками протер золотистый портсигар. Мазнул глазами по гравировке.

Явно спиздил у кого-то. Ну, испанец, ну хорош.

Внутри лежали длинные, чистые самокрутки. Я аж в душе заплакал от радости. Аккуратно взял одну, провел возле носа, вдыхая аромат.

Чиркнул зажигалкой, закурил и… закашлялся.

Бля… тут что, колумбийский картель промышляет? Сигарета была настолько забористой, что с разбега долбанула в мозг. Горло продрало нещадно, на глазах выступили слезы.

Я откашлялся, медленно затянулся еще раз, выпуская сизый клубочек дыма.

Заебись…

Открыл окно, махнул рукой на прощание. Говорить не мог, а лишь радостно скалился в темноту ночи.

Ох, уж эти эмоциональные качели, кому под сорок…

Наверное, у каждого человека бывает черная и белая полоса в жизни. Выпуская горький дым, я ехал и