Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

И последний их разговор состоялся еще до появления Мельникова. Потом новый город занял все доступное место в ее памяти, а прежняя жизнь перестала существовать. Московская квартира вспоминалась, когда Вера сравнивала ее с домом Аграфены, кабинет Аделаиды — когда требовались навыки мошенницы или актрисы. Отчим не понадобился ни для одной задачи в Красноярске, и о нем она не подумала.

Аппарат едва не выскользнул из пальцев девушки, Вера перехватила и приняла вызов.

— Да?

— Верочка?

Голос отчима прозвучал очень осторожно. До настоящего испуга он себя, вероятно, еще не допустил и теперь старался не передать ей то, что успел представить за несколько дней ее молчания.

— Да. Я здесь.

Фраза получилась глупой. Отчим этого не заметил или сделал вид.

— У тебя все нормально?

— Конечно.

— Точно?

— Точно. А что случилось?

Он помолчал.

В стеклянной створке напротив отражалось лицо Веры: левый глаз зеленый, правый темно-карий, из-за мягкой подсветки оба казались темнее обычного. За плечами девушки витрины повторялись одна в другой, а проходы уходили вглубь так далеко, что отражение напоминало закрытый на ночь дорогой бутик, внутри которого по неизвестной причине осталась одна покупательница.

— Это я хотел спросить, — наконец ответил отчим. — Ты пропала.

Упрек прозвучал мягко, и от этого Вере стало совсем неловко. Он никогда не умел сердиться на нее. Даже в подростковом возрасте его худшим наказанием было молчание за ужином, которое обычно первым не выдерживал он сам.

— Прости. Я закрутилась и совсем забыла.

— Забыла позвонить?

— Да.

— На тебя не похоже.

Это было правдой. Отчим не требовал отчетов, не спрашивал, где она провела вечер и с кем встречается. Взамен Вера регулярно ему звонила. Несколько минут разговора обходились дешево и избавляли его от необходимости придумывать неприятности.

— Работа навалилась, — проговорила Вера.

Ложь пришла привычно и в готовом виде. Для отчима Вера много лет вела бухгалтерию нескольких небольших фирм. Свободный график объяснялся отчетными периодами и клиентами, которые вспоминали о документах в последний момент. Отсутствие офиса — удаленной работой, нерегулярные деньги — условиями договоров, в которых он не разбирался и которые никогда не просил показать. Простая версия держалась именно потому, что не требовала подробностей.

— У одного клиента возникли проблемы, — продолжила Вера. — Пришлось выехать и разбираться на месте.

— Куда выехать?

В стекле ее отражение осталось неподвижным, только пальцы крепче сжали телефон.

— В Красноярск.

На другом конце стало тихо.

Из московской квартиры донесся далекий голос телевизора. Отчим часто включал его днем почти без звука, чтобы комнаты не оставались совсем пустыми. Сейчас ведущий произнес несколько неразборчивых слов, и тишина снова сомкнулась.

— Который Красноярск? Который в Сибири? — переспросил отчим.

— Да.

— То есть, ты сейчас в Сибири?

— Уже несколько дней.

— Несколько дней, — повторил он без вопросительной интонации.

Вера знала, что последует дальше, и все же не стала помогать.

— И ни разу не позвонила.

— Я собиралась.

Ложь вышла плохой. Она ни разу не собиралась: для этого требовалось хотя бы вспомнить о звонке.

— Здесь разница во времени, все сдвинулось, — добавила Вера. — У меня сейчас почти четыре часа.

— Я умею считать время.

— Знаю.

— И сколько ты там пробудешь?

— Пока не закончу.

— Это надолго?

Вера посмотрела сквозь отражение на витрины, за которыми начинались шкафы с дорожными сумками и чемоданами. Одна только оставшаяся часть гардеробной требовала, как минимум, недели. За ней ждали неосмотренные комнаты второго и первого этажей, целая мансарда. По-настоящему закончить она успела только библиотеку и цокольный этаж.

Статуэтка могла лежать в десяти сантиметрах от ее руки. С тем же успехом ее могло не оказаться ни в одной из комнат дома. Тогда еще и участок: гараж, оранжерея, розарий.

— Думаю, недолго, — ответила она. — Работа небольшая. Просто документов оказалось больше, чем обещали.

— У тебя там гостиница?

— Заказчик предоставил жилье.

— Нормальное?

Вера медленно огляделась. Мягкая подсветка без темных углов, витрины с сумками, цену которых отчим счел бы неприличной еще до того, как услышал цифру. Дом женщины, умершей четыре месяца назад.

— Более чем.

Она не уточнила, что условия включают двухэтажный с мансардой особняк, несколько автомобилей, банковский счет и оранжерею. Отчим считал хорошими условиями чистое белье, теплую комнату и возможность не платить за гостиницу. Ему хватило бы и этого.

— Ты одна живешь?

Вопрос прозвучал спокойно, но Вера тут же услышала, что именно его тревожит: незнакомый город, чужие люди, заказчик, поселивший девушку неизвестно где. Отчим никогда не считал ее беспомощной, но хорошо знал, сколько неприятностей способны причинить те, кто принимает одинокую женщину за удобную.

— Здесь безопасно, — ответила она. — Территория охраняется. У меня отдельное жилье.

Каждое слово было правдой, а целиком ответ оставался ложью.

— Кто-нибудь из твоих знакомых знает, где ты?

Мельников, Лопатин, нотариус и большая часть людей, присутствовавших вчера у Гордеевых, знали, где находится Ольга Бурова. Ни одного из них отчим не признал бы знакомым Веры.

— Да.

— Кто?

Она задержала дыхание всего на секунду.

— Клиенты знают. У них есть все мои данные.

— Клиенты — это не знакомые.

— Я не в тайге, — сказала она резче, чем собиралась. — Обычный город. Есть телефон, такси, гостиницы. Со мной все хорошо.

Отчим замолчал, и ее раздражение быстро исчезло. На других людях оно работало надежно: заставляло оправдываться, отступать, менять вопрос. С ним тот же прием оставлял после себя неприятный привкус, словно Вера воспользовалась преимуществом, которого он даже не собирался у нее отнимать.

— Я волнуюсь, — ответил он. — Ты не звонишь, потом выясняется, что уехала через полстраны.

— Прости.

Теперь слово прозвучало нормально.

Вера села на край скамьи. Кожа мягко продавилась под ее весом, и отражение в створке опустилось, над головой появились полки с клатчами, выставленными как музейные предметы. Среди них она разговаривала с человеком, который до сих пор пользовался портфелем, купленным лет пятнадцать назад, потому что молния еще работала, а новую вещь без необходимости он считал для себя расточительством.

— Я действительно забыла, — сказала она. — Здесь все получилось неожиданно. Сначала дорога, потом документы. Я только сейчас поняла, сколько времени прошло.

— Работы много?

— Да. Но ничего сложного. Нужно проверить учет, восстановить часть документов, сверить имущество.

Последнее слово едва не заставило ее улыбнуться. Вещи Аграфены она действительно сверяла с фотографиями, проверяла на скрытые отделения и возвращала на прежние места. Инвентаризация получалась дорогой, медленной и совершенно бессмысленной для любого бухгалтера, которому не поручили найти среди имущества нефритовую жабу.

— Они хоть нормально заплатят? — спросил отчим.

— Хорошо.

— Обещают или в договоре написано?

— В договоре.

Договора, разумеется, не было. Было наследство под чужим именем и обещанная Мельникову статуэтка, за которую он должен был