Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Теперь задача была сложнее и менее нравственной.

— Потому что тогда Лена пойдет к Ольге.

Аркадий и Владислав остановились почти синхронно. Артур оказался впереди, оглянулся и вернулся к хозяину.

— Зачем ей идти к Ольге? — спросил сын.

— Просить вернуть тебя.

— Она не станет.

— Станет.

— Ты считаешь ее настолько глупой?

— Я знаю ее достаточно давно.

Инна не испытывала к Лене ненависти. Лена была красивой. Трудолюбивой. Хорошей балериной. Умела терпеть боль, голод, конкуренцию и унижение перед педагогами. Но она всегда оставалась девочкой, однажды получившей доступ к телу самого красивого в школе мальчика — верхнего колдуна, и решившей, что время обязательно превратит этот доступ в право носить его фамилию.

— Она считает, что находится от брака на расстоянии одного твоего решения, — сказала Инна. — После пятнадцати лет ей будет тяжело признать, что никакого движения вперед не было. Если ты назовешь Ольгу причиной, Лена решит, что без Буровой все закончилось бы правильно.

— И пойдет к Буровой требовать, чтобы она отказалась от меня?

— Просить. Требовать. Объяснять. Возможно, плакать. Форма не имеет значения.

Инна хорошо представляла каждую из форм. Лена могла прийти красивой и сдержанной, попытаться говорить с Ольгой как женщина с женщиной. Могла плакать и кричать. Могла обвинить Бурову в том, что та использовала свою силу. Выбор зависел от того, насколько быстро отчаяние вытеснит осторожность.

— А смысл?

— Что бы она ни сказала, Ольга услышит главное: ты прекратил многолетнюю связь ради нее.

В зимнем саду стало очень тихо. Даже капли перестали падать на каменную дорожку, или Инна перестала их замечать. Осталось только тяжелое дыхание пса рядом с Владиславом.

Сын смотрел на нее с тем выражением, которое появлялось у него перед сложной операцией, когда предложенный способ казался опасным, но теоретически возможным. Он видел не Попову или Бурову, а последовательность: разрыв, причину, реакцию, визит, новое знание и возможный результат. Поэтому Инна не боялась, что сын отвергнет ее предложение из-за нравственного принципа. Он мог его отвергнуть только из-за сомнений в эффективности.

— Ты предлагаешь использовать Лену, чтобы...

— Она сама решит, идти ли к Буровой.

— После того как я дам ей нужную причину.

— Да.

Владислав первым понял, что именно предлагает его жена: вред от Поповой уже существовал, но ее визит к Ольге менял направление того же материала.

— Если Попова не пойдет к Ольге, мы ничего не теряем, — сказал он. — Если пойдет, Бурова получит сведения из источника, который точно на нас не работает.

— Именно.

Аркадий перевел взгляд с отца на мать.

— У меня никогда не было с Леной отношений в том смысле, который вы оба сейчас вкладываете. Она приходила. Я не прогонял. Иногда ездил с ней отдыхать, дарил то, что она просила. Это не семья и не обещание семьи.

Инна почувствовала усталость. Не от сына. От фразы, слишком старой для его тридцати лет.

— Это для тебя это ничего не значило, — возразила она сыну. — Лена построила на этом весь свой расчет подняться на наш уровень.

— Это ее решение.

— Которое тебя устраивало.

— Я не заставлял ее надеяться.

— Ты разрешал ей держаться за тебя.

Аркадий сжал рот. Мать продолжила:

— Ты брал ее на курорты, дарил дорогие вещи и машины, впускал в постель, позволял складывать пятнадцать лет в одну историю и ни разу не сказал, что у этой истории нет следующей главы. Конечно, ты не хотел обмануть. Просто тебе было удобно не замечать, на что она рассчитывает.

— Я должен был отвечать за ее фантазии?

— Нет. Ты должен отвечать за собственное участие в подпитке этих фантазий.

Инна подошла к сыну совсем близко и посмотрела ему в глаза. С такого расстояния особенно ясно было видно сходство с Владиславом и отличия. Кожа сына была моложе, линия рта — мягче, синие глаза — ярче. В них еще сохранялась возможность удивиться тому, что мир устроен не так, как он рассчитывал.

Она любила его. Именно поэтому не собиралась спасать от понимания, которое могло сделать больно. Любовь к взрослому ребенку состоит именно в этом: не закрыть собой удар, который он заслужил, а остаться рядом, пока тот учится его выдерживать.

Мать, которая всю жизнь объясняет ребенку, что он всегда прав, выращивает мужчину, рядом с которым все остальные женщины будут неправы по определению. Инна не желала такой судьбы ни сыну, ни его будущей жене. Она не знала, станет ли этой женой Ольга Бурова. Но надеялась, что не позволит Аркадию войти в новые отношения, сохранив прежнюю слепоту.

— Лена действительно верит, что сможет войти в нашу семью через тебя, — сказала она. — Не потому, что ты обещал. Потому что иначе ей придется признать, что часть ее жизни прошла в ожидании двери, которой никогда не было. Она не признает. Она найдет виноватую.

— Ольгу.

— Да.

— И ты хочешь направить ее туда.

— Я хочу, чтобы твой разрыв с Леной породил для Буровой доказательства. Попова подтвердит его Ольге лучше нас всех.

Аркадий еще несколько секунд смотрел на мать, затем отвел глаза. В этом движении не было поражения. Он принял возможность, о которой говорила Инна.

Владислав положил ладонь на голову Артура.

— С Леной все понятно, — сказал он. — Аркадий разберется. Если возникнут проблемы, сообщишь мне.

— Не возникнут.

— Хорошо.

Для Владислава этот участок разговора закончился: определены действия, исполнитель и срок. Муж всегда мыслил именно так. В молодости Инну это раздражало. Позже она поняла: способность закрывать решения именно таким образом позволила еще подростком удержать влияние семьи, не допустив к власти младшего брата покойного отца, потом построить сеть успешных клиник и не утонуть в бесконечном обсуждении последствий. Он не забывал последствия. Просто отводил им свое время. Сначала решал, что делать. Потом позволял себе чувствовать. Порой Инна подозревала, что вторую часть он откладывает слишком надолго.

Гордеевы повернулись к выходу из зимнего сада и снова пошли. Свет основного дома начал проступать между растениями. До дверей оставалось меньше половины перехода.

Артур шел рядом с Владиславом, почти касаясь его ноги. Инна время от времени смотрела на профиль мужа. Серебро у висков ловило нижний свет. Лицо оставалось спокойным, но она знала, что разговор об Аркадии и Лене задел его сильнее, чем он показал. Когда старший сын был подростком, Попова показалась временным удобством, слишком обычным, чтобы вмешиваться. Потом сын уехал учиться, вернулся, начал работать. Связь продолжалась, не требуя от семьи ни согласия, ни решения. Владислав не заметил момента, когда временное