Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

До первого поворота Владислав молчал. Инна шла рядом и чувствовала его присутствие так же ясно, как тепло воздуха. Муж не смотрел на нее, но она знала, что он перебирает разговор, отделяя смешное от серьезного. Отказ Ольги задел семейный план. Не разрушил — пока только показал слабое место.

Наконец Владислав произнес:

— Полагаю, дорогая, мы можем себя поздравить.

Инна посмотрела на мужа. Нижний свет резче очертил скулы и прямой нос, серебро у висков стало почти белым. Выражение синих глаз оставалось невозмутимым. Только угол рта выдавал, что первая реплика пришла не от главы рода, а от отца, которому позволено немного насладиться ошибкой сына.

— У нас появился внук, о котором мне не сообщили?

— Событие почти равное по неожиданности. На тридцать первом году жизни нашего старшего сына выяснилось, что он не умеет ухаживать за женщинами.

Ритм шагов сзади изменился. Аркадий не остановился, но подошва его ботинок задела за камень пола чуть жестче, чем обычно. Инна услышала и представила лицо сына, хотя не обернулась. Он не любил, когда над ним смеялись, особенно Владислав. Не потому, что не понимал шутки. Потому что большую часть его жизни отец был той мерой, до которой Аркадий старался дотянуться и которую хотел превзойти.

— А когда он должен был научиться? — спросила она мужа. — Лена избавила его от этой необходимости еще в пятнадцать. Сама пришла, сама легла в постель и до сих пор считает, что это ее законное место. В остальное время Аркадий только учился и оперировал. Для ухаживаний за другими девушками в его расписании действительно не было места.

Гордеева спокойно произнесла имя Лены. Конечно, ей не нравилось, что жизнь сына уже пятнадцать лет осложняет одна и та же постельная история. Но взрослые мужчины не могут обходиться совсем без женщин.

Владислав внимательно выслушал жену и усмехнулся:

— Значит, придется обратиться к Игорю. Младшие братья для того и существуют, чтобы исправлять ошибки старших.

— Игорь откажется.

— С чего ты решила?

— Он обязательно спросит, зачем нам понадобилось учить Аркадия как соблазнять женщин. После фамилии Буровой разговор мгновенно закончится.

Инна знала, что муж любит Игоря сильнее, чем позволяет себе признаться. И имя среднего сына спокойно упоминает вслух. Но тридцать с лишним лет брака научили ее слышать разницу между спокойствием и наличием скрытой боли. Владислав считал, что сын обязательно вернется, когда ему надоест доказывать свою независимость. Она же понимала: Игорь вернется только тогда, когда дом перестанет ждать его поражения перед отцом.

Ей очень хотелось однажды объяснить это мужу так, чтобы он услышал. Она уже объясняла. Владислав всегда понимал содержание ее слов и отвергал вывод. Любовь к непослушному сыну не делала его менее упрямым, наоборот.

— Я, вообще-то, здесь, — подал голос Аркадий.

Старший сын Гордеевых ускорил шаг, больше не желая оставаться невидимым участником родительского разговора.

— Это и позволило начать этот разговор прямо здесь, — ответил Владислав, не оборачиваясь.

— Тогда хотя бы не обсуждайте меня так, словно я пациент под наркозом.

— Пациенты под наркозом не спорят с хирургом, — заметила Инна.

«Некоторые пытаются», сказал бы ее сын в другое время. Сейчас он предпочел промолчать.

Аркадий обошел широкую кадку и оказался ближе к родителям. Инна повернулась к растениям и увидела сына в отражении стекла зимнего сада: правильный профиль, темные волосы, синие глаза, раздражение в которых не портило красоту лица, а делало его застывшим. Он унаследовал от отца тело мужчины, которому не приходится повторять просьбу. От нее — способность быстро находить пути разрешения конфликта.

Иногда Инна думала, что сыновья распределили черты родителей несправедливо. Аркадий взял внешность Владислава и ее способность мягко выходить из ситуации, но пользовался последней только тогда, когда соглашался, что другого пути нет. Игорю досталась отцовская жесткость и ее внимание к чужим мотивам — сочетание, из-за которого он слишком рано начал видеть основу семейных расчетов. Младший легко уходил от столкновений, но не мог ударить в ответ.

— Я умею общаться с молодыми женщинами, — возразил родителям молодой колдун.

— Никто и не сомневается, что пациентки охотно отвечают на твои вопросы, — отозвался Владислав.

— Отец.

— Аркадий.

Два мужских голоса отличались возрастом и глубиной, но не интонацией. В темном стекле отражения лиц тоже на мгновение совпали сильнее обычного. Аркадий был Владиславом до серебра у висков, Владислав — тем, кем станет сын, если проживет следующие двадцать пять лет без серьезных потрясений.

Инна почувствовала знакомое тепло, не имевшее отношения к влажному воздуху зимнего сада. Иногда любовь к мужу и сыну проявлялась самым неудобным образом: хотелось одновременно остановить обоих и позволить им продолжать, потому что именно в этих коротких столкновениях они были особенно похожи друг на друга и особенно живы.

Любовь не мешала ей видеть недостатки. Напротив, делала их осязаемыми. Посторонняя женщина могла восхищаться двумя красивыми мужчинами, их уверенностью, властностью и умением говорить без лишних слов. Инна знала цену этой уверенности. Знала, сколько раз она превращалась в неспособность заметить чужие интересы.

— С Ольгой все оказалось сложнее, чем я думал, — продолжил Аркадий. — Она, по-видимому, заранее отвергает все, что исходит от нашей семьи. За один вечер такое отношение не изменить.

— Ты пытался? — спросила Инна.

Он с укором посмотрел на мать.

— Разумеется.

— Тогда, возможно, проблема не только в ее странностях.

— Я не сказал, что она странная.

— Да. Ты сказал, что у нее предвзятое отношение к нам.

Аркадий раздраженно провел пальцами по манжете. Движение было коротким и легким. Инна видела его множество раз: сын проверял, правильно ли сидит запонка, только тогда, когда хотел поправить не одежду, а собственное состояние.

— А как еще объяснить женщину, которая за несколько часов не приняла ни одного предложения? Еда, напитки, выход в зимний сад, концерт. На все — нет. Половина бокала минеральной воды стала пределом доверия к нашему дому.

Его голос оставался спокойным, однако перечисление выдало больше, чем он собирался. Аркадий помнил каждый отказ. Не в общих чертах, а последовательно, с предметами и обстоятельствами. Для него вечер превратился в историю попыток, каждая из которых должна была привести к небольшому согласию Буровой и не привела.

Вот теперь Инна поняла, почему сын столько раз подзывал к Ольге официантов с закусками и напитками. Это была не забота о гостье. Вернее, не только забота. Аркадий отмечал отказы и искал систему. Он всегда делает это со сложными случаями: сначала собирает признаки, потом