Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

волос, линии лица, окружение. Не менялось положение Лены рядом с Аркадием. Она всегда находилась достаточно близко, чтобы любому постороннему не пришло в голову назвать такое случайностью.

— Это старые фотографии, — не согласился Аркадий.

— Есть и новые.

— Они ничего не означают.

— Для тебя.

— Никакого значения у них нет и быть не может.

Инна посмотрела на сына.

Он действительно верил в сказанное. Не лгал, не защищался. Пятнадцать лет Лена существовала для него в отдельной категории: привычной, удобной и не связанной с будущим. Он не обещал брака, не знакомил с родителями, не обсуждал общий дом. Значит, в его понимании, история оставалась простой.

Именно его искренность делала ситуацию сложнее. Сын не видел противоречия между присутствием на протяжении половины жизни в его постели одной и той же девушки и отсутствием отношений. Для Аркадия значение возникало бы только после конкретного решения, которого он не принимал.

— Фотографии размещены так, что значение есть, — возразила Инна. — Все выглядит как красивая многолетняя связь. Практически семья. Отдельные поездки, возвращения, снова поездки. Одна и та же женщина рядом с тобой со школы и до сих пор.

Она не стала добавлять, что эта версия выглядела убедительнее многих настоящих браков. В настоящей семье люди устают, ссорятся, болеют, отворачиваются от камеры. На странице Лены пятнадцать лет были очищены от всего, кроме красоты, близости и дорогих мест.

— Социальные сети вообще редко отражают действительность.

— Они отражают ту действительность, которую человек решил показать зрителям.

Инна дала сыну время осознать ее слова, выдержав короткую паузу, потом продолжила:

— Если Ольга видела хотя бы часть этого, тебе еще повезло, что она ограничилась словесным отказом от концерта. На ее месте я вообще не подпустила бы тебя к себе.

Владислав посмотрел на сына.

— Ты почему это не контролировал?

Вопрос прозвучал тяжело. Старший Гордеев спрашивал уже не как отец, наблюдавший неловкие ухаживания сына. Как глава рода, обнаруживший, что публичный образ наследника годами формировала женщина, которой никто такого права не давал.

Аркадий выпрямился.

— Я не считал публикации Лены своей ответственностью.

— Теперь считай. И дело уже не только в Буровой. Даже если с ней ничего не получится, любая другая девушка из семьи, с которой имеет смысл обсуждать твой брак, сначала увидит пятнадцать лет счастливой жизни с Поповой. И решит, ей заведомо предлагают делить мужа с любовницей. Ты будешь получать только отказы, какие бы преимущества союз с Гордеевыми не давал.

Реплика прозвучала спокойно, однако в ней было уже принятое решение. Владислав не предлагал обсудить, мешает ли Лена конкретному ухаживанию за Ольгой. Он определил балерину как препятствие любому будущему семьи. Для него существование Поповой рядом с Аркадием перестало быть частным удобством сына.

— Я попрошу Лену все удалить.

— Просить будешь пациентку перенести дату операции, если тебе неудобно время. Здесь ты проконтролируешь результат.

Артур поднял голову и насторожился. Владислав не повышал голос, но пес почувствовал перемену в настроении хозяина.

— Завтра окончательно прекратишь эту связь, — твердо продолжил старший Гордеев. — Лично проверишь, чтобы фотографии исчезли со всех ее страниц, из общих альбомов и доступных архивов. Если снимки размещали другие, разговариваешь и с ними.

— За день все удалить невозможно.

— За день можно начать и добиться, чтобы открытого доступа не осталось.

Аркадий кивнул.

— Хорошо, отец.

Инна услышала момент согласия. Не в самом слове, а том, как из голоса сына ушло сопротивление. Он больше не утверждал, что проблемы не существует. Начал оценивать объем работы.

— Подари ей что-нибудь существенное. Не очередную безделушку и не поездку. Дорогую вещь или имущество, после которого не придется всем объяснять, почему ты сэкономил на расставании.

— Она может счесть это унижением.

— Тогда выбери то, что не выглядит унижением. Ты же знаешь ее пятнадцать лет.

Владислав сделал небольшую паузу. За ней стояло то, чего отец не произнес: если сын действительно знает Лену. Пятнадцать лет физической близости могли не дать знания, которое возникает за короткое время настоящего внимания к женщине.

— И после этого все. Никаких возвращений. Никаких курортов. Никаких новых машин и драгоценностей. Никаких совместных ночей и развлечений, даже если они ничего не значат.

Каждое «никаких» закрывало молодому колдуну привычный путь. Аркадий мог закончить связь и через несколько месяцев снова впустить Лену, когда неудобство разрыва забудется. Владислав знал старшего сына достаточно хорошо, чтобы запретить не только отношения, но и все формы, которыми тот привык отрицать их существование.

Инна посмотрела на мужа. Именно за это она когда-то его и полюбила. Не за лицо и тело, хотя они такие, что их трудно не учитывать. За способность увидеть принятое решение целиком и не оставлять лазейку для собственного удобства. Владислав мог недооценивать силу обиды или принимать свою родовую власть за естественный порядок. Но, если признавал проблему, не откладывал ее на потом.

Он не стал мягче из чувства вины и не попытался оформить окончательное действие красивым жестом. У подарка была функция — завершить связь достойно. У удаления фотографий — убрать публичную версию.

К счастью, Аркадий унаследовал от отца решительность. Хотя проявлял ее главным образом в операционной.

— Хорошо, — повторил сын.

Инна знала: он выполнит. Не из страха перед отцом. Аркадий умеет исправлять ошибки, когда перестает спорить с их существованием. Иногда для этого требовалось слишком много времени. Но после своего внутреннего согласия он никогда не оставляет дело незавершенным.

— Этого мало, — сказала она.

Мужчины одновременно повернули головы. Отражения в стекле зимнего сада повторили движение и на секунду дали Инне четырех похожих мужчин вместо двух: Владислав и Аркадий по обе стороны темной дорожки, одни настоящие, другие собранные из света и листьев. На лицах возникло одинаковое выражение сосредоточенности: женщина хочет добавить к уже решенной задаче неизвестное дополнительное условие. Владислав ждал большей пользы. Аркадий — новой обязанности.

— Что еще? — спросил Владислав.

— Разрыв с Леной должен помочь исправить ситуацию с Ольгой.

Аркадий едва слышно хмыкнул и посмотрел на мать.

— Каким образом?

— Скажешь Поповой, что влюбился в Бурову и поэтому хочешь закончить прежнюю связь до того, как начнешь новую.

— Я не влюбился.

Ответ последовал быстрее, чем при любом другом возражении. Инна заметила это и не придала значения. Сын защищал точность формулировки, а не Лену.

— Лене это неважно.

— Мне — важно.

— Ты не даешь клятву Буровой. Ты сообщаешь Лене причину разрыва.

— Зачем?

Инна услышала в этом вопросе мальчика. Того самого, который однажды в восемь лет спросил, зачем извиняться перед Игорем, если разбитая игрушка все равно целой не станет. Тогда ей пришлось объяснять, что извинение ремонтирует не игрушку. Он извинился