Блистательные - Стивен Бакстер

добраться до третьего корабля. Наденьте свой защитный скафандр. Больше ничего не берите с собой. Если вы не будете на месте через тридцать минут, то есть в двадцать девять сорок пять, мы улетаем без вас.

Сначала он не мог вникнуть в то, что услышал. Он поймал себя на том, что пристально смотрит на ее лицо. У нее не было ни волос, ни скальпа, ни бровей, ни даже ресниц. Ее кожа была странно гладкой, черты лица мелкими; она не выглядела молодой, но казалось, что ее лицо со временем сублимировалось, как ледяные пейзажи Порт-Сола, превратившись в настоящий палимпсест. Ходили слухи, что ей было двести лет.

— Не отвечайте на это сообщение, просто двигайтесь. Мы взлетаем через двадцать девять минут. Если вы член экипажа третьего корабля, у вас есть двадцать девять минут, чтобы добраться до…

Она совершила ошибку, — было его первой мыслью. — Неужели она забыла, что до прибытия кораблей Коалиции оставалось еще шестнадцать дней? Но по выражению ее лица он понял, что ошибки не было.

Двадцать девять минут. Он потянулся к прикроватной тумбочке, достал нано-таблетку и проглотил ее, не запивая. Реальность поблекла, став холодной и суровой.

Он натянул скафандр и плотно застегнул его. Он оглядел свою комнату, свою кровать, несколько предметов мебели, виртуальный блок на комоде с изображениями Лоры. Ничего не бери с собой. Андрес была не из тех женщин, которых можно ослушаться хоть в малейшей степени.

Не оглядываясь, он вышел из комнаты.

В коридоре снаружи царил настоящий бедлам. Подо льдом обитали тысячи человек, и все они, похоже, сегодня вечером были на улице. Они бегали туда-сюда, многие в защитных скафандрах, некоторые тащили узлы со снаряжением. Он протолкался сквозь толпу. Чувство паники было осязаемым — и, вдыхая свежий воздух, ему показалось, что он чувствует запах гари.

У него упало сердце. Очевидно, что это была попытка к бегству, но единственным способом покинуть спутник были корабли, которые могли принять не более тысячи человек. Неужели внезапное сокращение оставшегося времени вызвало эту панику? Неужели в этой чрезвычайной ситуации жители Порт-Сола утратили все свои ценности, все свое чувство общности? Бросаясь на корабли, на которых для них не было места, чего они могли надеяться достичь, кроме как увлечь всех за собой на дно? Но что бы я стал делать на их месте? Он мог позволить себе роскошь благородства; он собирался убраться отсюда.

Двадцать минут.

Он добрался до вестибюля по периметру. Здесь наземный транспорт упирался в ряд простых воздушных шлюзов. Некоторые из них были уже открыты, и люди толпились внутри, толкая детей и связки багажа. Он с облегчением увидел, что его собственная машина все еще здесь. Он расстегнул перчатку от скафандра и поспешно прижал ладонь к стене. Дверь с шипением открылась.

Но прежде чем он успел пройти, кто-то схватил его за руку.

Перед ним стоял незнакомый мужчина, невысокий, плотный, лет сорока. Позади него женщина прижимала к себе маленького ребенка и грудного младенца. У взрослых за спиной были свернутые из одеял свертки. Мужчина был одет в скафандр цвета электрик, но его семья была в повседневной одежде.

Мужчина в отчаянии спросил: — Друг, у тебя в этой штуке найдется место?

— Нет, — сказал Русел.

Взгляд мужчины стал жестким. — Послушай. Шпионы фараонов ошиблись. Неожиданно выяснилось, что Коалиция прилетает всего через семь дней. Послушай, друг, ты видишь, как я собрался. Коалиция разрушает семьи, не так ли? Все, о чем я прошу, — это дать мне шанс попасть на корабли.

— Но там не будет места для тебя. Неужели ты не понимаешь? И даже если бы там было… — На кораблях при запуске не должно было быть детей: таково было суровое правило фараонов. В первые годы долгого полета все на борту должны были работать максимально продуктивно. Время размножения наступит позже.

Мужчина сжал кулаки. — Послушай, друг…

Русел толкнул мужчину в грудь. Тот упал навзничь, споткнувшись о своих детей. Его сверток с одеялом разорвался, и на пол высыпались вещи: одежда, подгузники, детские игрушки.

— Пожалуйста. — Женщина подошла к нему, переступив через своего мужа. Она протянула ему ребенка. — Не позволяйте Коалиции забрать его. Пожалуйста.

Малыш был теплым, мягким, улыбающимся. Русел машинально протянул руку. Но он сдержался и отвернулся.

Он сел в свою машину, захлопнул дверцу и ввел на панели управления заданную программу. Женщина с ребенком продолжала звать его. Как я мог это сделать? Я больше не человек, подумал он.

Машина оторвалась от стыка с воздушным шлюзом, игнорируя все правила безопасности, и начала подниматься на надувных колесах по пандусу из подземного помещения на поверхность. Дрожа, Русел открыл забрало. Возможно, ему удастся увидеть обреченную семью в шлюзовом отсеке. Он не оглянулся.

Так не должно было случиться.

Перед ним возникла виртуальная голова Андрес. — Шестнадцать минут, чтобы добраться до корабля номер три. Если вас там не будет, мы отправимся без вас. Пятнадцать сорок пять. Пятнадцать сорок…

На поверхности царил почти такой же хаос, как и в коридорах жилого модуля, так как транспорт всех типов и возрастов катился, полз или подпрыгивал. Не было никаких признаков стражей порядка, полиции фараонов, и он опасался, что его задержат в этой давке.

Он протиснулся сквозь скопление и направился к дорожке, которая вела через Лес Предков к кораблю номер три. Здесь было оживленное движение, но оно было более или менее упорядоченным, каждый направлялся в свою сторону. Он разогнал машину до максимальной скорости, установленной правилами безопасности. Несмотря на это, его постоянно обгоняли. От волнения у него скрутило живот.

Лес с безмятежными профилями Предков, мерцающими в тусклом солнечном свете, выглядел ничуть не изменившимся с тех пор, как он видел его в последний раз, всего несколько дней назад, по пути на встречу с Лорой. Он почувствовал необъяснимую обиду из-за того, что внезапно потерял так много времени, из-за того, что его тщательно продуманный план длительного прощания с Лорой был сорван. Он задавался вопросом, где она сейчас. Возможно, он мог