Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

– Давай, Джей, – сказала Робин, – попробуй зеленые песчинки. Постарайся просто выровнять горку. Это должно стать для тебя приятным сюрпризом.

Палмер неловко улыбнулся и попытался сосредоточиться на конической горке микроскопических полированных стальных шариков. Один, два, три, четыре шарика скатились вниз по склону. Пять… девять… пятнадцать…

Он напрягал сознание так сильно, как мог, желая, чтобы крупицы стали скатились вниз по склону, каким-то образом привлекая желание других помочь ему добиться цели. Двадцать пять… тридцать… пятьдесят…

Палмер глубоко выдохнул от усталости и удовлетворенности, затем посмотрел на стол.

Зеленая горка практически сровнялась с поверхностью.

– Ничего себе! – пробормотал он. – Работает!

Робин церемониально и чуть насмешливо расцеловала его в обе щеки.

– Настоящим я провозглашаю тебя почетным соларианином и членом нашей группы! – засмеялась она.

Палмер улыбнулся в ответ и отвесил шутливый поклон. Однако он действительно посчитал, что его приняли в группу, и понял, что всей душой рад этому событию.

Однако было что-то любопытное во всей этой ситуации. Органическая группа, очевидно, была очень тесно сплетенной социальной единицей. В полной мере эти солариане были семьей или как минимум соларианским ее аналогом.

Поэтому… по какой причине они так хотели принять в свою группу кого-то со стороны? Более того, почему они с готовностью преодолели столько трудностей, только чтобы этот посторонний кто-то действительно смог бы присоединиться к группе?

Здесь должен быть какой-то потаенный мотив. И все-таки – почему? Это не мог быть страх – очевидно, он ничего не мог сделать, чтобы причинить им вред, во всяком случае, пока рядом находятся эти два телепата. Должно быть, это как-то связано с самой миссией. Но в чем тогда заключалась настоящая миссия?

Конечно, его отношение к соларианам смягчилось, однако исходная тайна так и осталась скрытой за семью печатями.

Палмер шел по коридору мимо каюты Линго. Он заметил, что дверь открыта, а Линго сидел на стуле и читал книгу. Он был один. Возможно, ему подвернулся шанс, который он так долго ждал…

– Дирк? – Палмер зашел внутрь. – Есть минута?

– Конечно, Джей, – ответил Линго, положив книгу на колени. – Присаживайся.

Палмер сел на край койки.

– Буду честен с тобой, Дирк, – сказал он. – Лично мне ты нравишься, но я все еще не доверяю тебе и не доверяю вашим начинаниям. Не могу сказать, что не доверяю лично тебе, но я ставлю под сомнение мотивы Цитадели Солнца.

Линго улыбнулся.

– На твоем месте, – сказал он, – я чувствовал бы себя точно так же. Ты солдат и, судя по тому, что Макс и Линда считали в твоем сознании, очень хороший солдат. Сейчас ты, должно быть, уже понял, что мы довольно неплохо тебя знали еще до заседания Генерального штаба и хотели, чтобы ты отправился с нами на эту миссию. И, как я уже говорил, я способен испытывать симпатию. В конце концов, если все сводится к этому, Конфедерация с радостью пожертвовала бы Цитаделью Солнца, чтобы выиграть Великую войну, не так ли?

Палмеру стало неудобно. Он знал, что это было недалеко от истины.

Линго засмеялся.

– Не переживай по этому поводу, – сказал он, – Конфедерация была бы права, если бы у нее появилась такая возможность. Как сказал кто-то из древних: «Война – это ад». То, что действительно волнует тебя…

– Я считаю, что вы могли отправиться на Дуглаар, чтобы заключить сделку с Кором! – выпалил Палмер. – Ну вот, я это сказал, сбросил тяжесть с плеч и рад, что теперь открыты все карты. В конце концов, это кажется очевидным. Дуги согласились оставить Солнечную систему в покое, а Солнечная система согласилась не присоединяться к войне и официально заявила о своем нейтралитете. Вы знаете, что, если Солнечная система в открытую заявит, что Конфедерации не стоило считать, что Обещание будет исполнено, вся борьба давно бы закончилась. То, насколько ваша пропаганда подчеркивала важность мифа о Солнечной системе, позволяет предположить, что дуги также знают об этой важности. А разве позволить одной-единственной человеческой системе выжить не достаточная цена, которую смогут уплатить дуги за такую простую победу?

Линго скривился и покачал головой.

– Ты совершенно не понимаешь мотивы, которыми руководствуется Солнечная система, Джей, – сказал он, – и вообще не понимаешь дуглаарцев.

– А как нам понимать и вас, и дугов? – отрезал Палмер. – Вы бросили нас сражаться насмерть, мы рисковали и жертвовали собой, в то время как вы сидели в безопасности, изолировав себя от остальной галактики…

Тень пробежала по лицу Линго, губы скривились в горькой ухмылке.

– Значит, это только вы шли на жертвы, да? – процедил он сквозь зубы. – А мы жили простой и легкой жизнью? Но ты же видел органическую группу и знаешь, что Солнечная система вынуждена была пройти через значительные социальные перемены. Ты думаешь, такие изменения проходят безболезненно? Макдэй очень хорошо понимал природу Великой войны. Он был великим человеком, – настолько, что ты и представить себе не можешь! Он понимал, что с логической точки зрения человечество обречено. Все шло по плану дугов. Дело не только в материальном и популяционном преимуществе – они заставили человечество сражаться в Великой войне на их условиях. Их превосходящие вычислительные мощности довели всю Дуглаарскую империю до стопроцентной эффективности. Человечество должно было достичь такой же эффективности, иначе было бы стерто с лица галактики за десятилетия, а не века. Поэтому они, то есть ваши власти, попытались сделать из людей более качественных дугов, чем сами дуги. Не более качественных людей, Джей, а более качественных дугов. Они отдали Великую войну на откуп компьютерам так, как это делают дуги. Они начали сражаться исключительно логически, как это делают дуги. Но дуглаарцы – раса, логическая до предела возможностей, полнейшего перфекционизма, а человечество – преимущественно алогично. Человек никогда не станет лучшим дугом, чем сам дуглаарец. Именно это предвидел Макдэй: все затраты на войну бесполезны, мы были обречены с самого начала.

– Мы и так это знаем, – сказал Палмер, – но некоторые из нас не легли на землю в ожидании смерти, некоторые из нас все еще пытаются сопротивляться!

– Чушь! – воскликнул Линго, его глаза, казалось, сейчас испепелят собеседника. – Только дурак отдает себя проигранному делу. Макдэй не был дураком, он видел, что в Великой войне оставалось одно неизвестное – ее причины! Почему дуги начали Великую войну? Почему эта раса, так ценящая логику, бросила всю свою мощь против человечества, когда чисто логически было ясно, что человечество никогда бы не смогло их одолеть, что человек не представляет угрозы, что Дуглаарская империя развивалась в два раза быстрее человечества, что простая изоляция человека на несколько веков