Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

— Ты готовил следующую встречу до того, как закончилась предыдущая?

— Я готовил вечер, на который ты не приехала. Дивногорск был одним из вариантов продолжения.

— А «Цех»?

— Началом. Группа закончила играть около полуночи.

— Значит, я пропустила концерт.

— Да.

Никакого «жаль», «зря» или «тебе бы понравилось».

Вера стряхнула крошки на тарелку.

— Хорошо.

Из-за стены донесся особенно сильный удар музыки. Дик молчал, и на мгновение Вера решила, что он не расслышал.

— Это согласие? — наконец уточнил он.

Вопрос был оправдан. В пятницу слово «хорошо» оказалось ее способом закончить вечер без лишней сцены.

— Да.

— Хорошо.

Теперь последнее слово принадлежало ему, и прозвучало оно так же, как и ее ложь два дня назад.

— До четверга, — сказал Дик.

— До четверга.

— Спокойной ночи, Ольга.

— Удачно закончить смену.

— Постараюсь.

Он отключился.

Музыка, голоса и звон бутылок исчезли, оставив после себя ровный шум холодильника. Темное окно отражало только стол, тарелку и Веру со смартфоном.

Она посмотрела на завершившийся вызов. Разговор продолжался восемь минут. Под именем Дика оставался маленький перечеркнутый колокольчик.

Вера не стала возвращать звук.

Она открыла календарь, выбрала четверг и поставила напоминание на половину шестого утра. В поле названия написала: «Дивногорск. Планета, 6:00».

Этого было достаточно. Ее адреса Дик по-прежнему не знал, к дому Аграфены не приближался, разговор о пятнице не случился. В среду Вера сможет посмотреть Красноярскую ГЭС и дорогу вдоль Енисея. То обстоятельство, что маршрут предложил молодой ветеринар, ничего в записи не меняло.

Она погасила экран и вернулась к бутербродам. Хлеб успел окончательно засохнуть. Ветчина возле края загнулась, холодный чай горчил. Вера доела все, не чувствуя вкуса, вымыла тарелку и стакан, убрала остатки продуктов в холодильник.

Когда свет над столешницей погас, кухня исчезла, а окна превратились в сплошные черные поверхности. В холле продолжал мерно двигаться маятник. Дом снова занял все пространство вокруг девушки: теплый, исправный, наполненный вещами женщины, умершей уже больше четырех месяцев назад.

Вера вышла из кухни и направилась на второй этаж.

Глава 64

В час дня вторника Вера сидела за кухонным островом и ела пиццу прямо из картонной коробки. Сначала она собиралась переложить кусок на тарелку. Даже достала из шкафа посуду и поставила рядом. Потом решила, что это добавит еще одно действие между ней и гардеробной, и оставила все как есть. Сыр после разогрева повторно расплавился, но тесто возле края успело подсохнуть еще в коробке. Вера откусывала небольшими кусками, запивала кофе и старалась ни о чем не думать.

Наверху ее ждала открытая очередная секция очередного шкафа. На полу гардеробной лежали четыре вынутые коробки. В одной — сложенные шелковые платки, в другой — перчатки, две последние она даже не успела открыть. Перед тем как спуститься, Вера сфотографировала все целиком: порядок коробок на полке, направление крышек, расстояние до края, положение ручек на одной из них. Потом закрыла створку, хотя собиралась вернуться через полчаса. Идея оставить в гардеробной Аграфены открытый шкаф ей не понравилось.

Вчера утром, как и собиралась, девушка вызвала к калитке такси и съездила в «Панораму».

Покупки выбирались с учетом единственного обстоятельства: после нескольких часов поисков статуэтки Вера не хотела ни готовить, ни решать, что именно ей хочется съесть. В тележку отправились замороженные пиццы, готовые блюда в пластиковых контейнерах, хлеб, масло, ветчина, сыр, колбаса, слабосоленая рыба и все остальное, способное превратиться в бутерброд без участия рецепта. Еще девушка добавила молоко, яйца, несколько упаковок йогурта и фрукты, больше для приличия перед кассиршей.

Вера расплатилась картой Ольги Буровой, довезла пакеты на такси до поселка, перенесла от калитки к дому и разложила продукты по полкам включенного холодильника. После этого она вернулась в гардеробную.

В этот день она обыскивала гардеробную до полуночи. Во вторник вернулась после раннего завтрака и спустилась на кухню только тогда, когда пальцы перестали различать дерево, ткань и металл. За несколько часов Вера открыла столько ящиков и дверей, что любое следующее движение совершалось уже автоматически. Снять коробку. Сфотографировать расположение вещей. Вынуть содержимое. Проверить углы, дно, заднюю стенку, стыки, крепления. Ощупать каждый предмет. Вернуть все обратно. Свериться с фотографией. Исправить расстояние в два сантиметра между вещами, поскольку в порядке Аграфены даже два сантиметра выглядели нарушением.

Жабы нигде не было.

Зато нашлись еще три каменных животных, семь шкатулок, две тяжелые пепельницы, несколько пресс-папье и маленькая резная белочка. Вера поставила ее на прежнее место и еще минуту ненавидела все мелкие предметы интерьера как отдельный вид имущества.

После воскресных сумок ей казалось, что хуже уже не будет. Но у гардеробной покойной ведьмы имелся достаточный запас способов доказать обратное.

Вера откусила край пиццы и посмотрела на часы. Перерыв длился уже двадцать три минуты. Нужно допить кофе, подняться и закончить еще хотя бы одну секцию до вечера. Если не останавливаться на каждом предмете дольше необходимого, к ночи она доберется до следующего прохода. За ним стояли новые шкафы, витрины и стеклянный остров с ювелирными изделиями, размеры которого выглядели полным издевательством.

Проверенные участки аккуратно возвращались в прежнее состояние и снова становились частью общего пространства, ничем не отличаясь от тех, к которым Вера еще не прикасалась. Иногда ей казалось, что ее работа вообще не оставляет следа. Она только перемещается по комнате, тратит часы, стирает кожу на пальцах и каждый вечер получает ту же гардеробную, полностью заполненную вещами Аграфены.

Вера запила пиццу кофе. Напиток успел остыть и теперь горчил сильнее, чем несколько минут назад.

Внезапно темная дверца верхнего шкафа ожила холодным светом. Как и в прошлый раз, ни звонка, ни короткого сигнала перед этим не прозвучало. В черной поверхности еще секунду назад отражались потолочные светильники. Но сейчас отражение исчезло, и на его месте возникла дорога за пределами ограды участка.

Вера перестала жевать.

Первый раз этот экран ожил в день приезда Артема. Сначала показал раздвигающиеся ворота и машину, шедшую к гаражу, затем Лопатина на дорожке к дому. Система сама выбирала камеры, меняла ракурсы и гасила изображение, когда движение заканчивалось. В выключенном состоянии монитор становился обычной мебельной дверцей, и за несколько спокойных дней Вера почти забыла об этой его особенности.

Теперь камера показывала пространство за пределами участка. Вдоль каменной ограды, петляя между соснами, шла узкая дорога. Асфальт оставался влажным, по краю лежал старый снег, потемневший возле колесной колеи. Ни людей, ни машин в кадре сначала не было. Потом справа появился блестящий ярко-красный Mercedes-Benz SLK.

Автомобиль двигался очень медленно и осторожно. С установленной