Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

— В ящике золото и всякие полезные штуки, — ответила Кааппе, — У нас с папенькой к тебе небольшая просьба.

— Совсем небольшая?

— Вот такая, — Кааппе подняла руку и показала большим и указательным пальцами размер просьбы.

В пересчете на толщину стопки пергамента или бумаги выходило довольно много. А в чем еще измеряется объем просьбы? Не в фунтах же или футах. Можно еще в золотых монетах, но тогда получится слишком мало.

— У нас тут зима на носу, — сказал Адемар, — Осталось не больше пары месяцев до того, пока встанет лед. А я теперь важное должностное лицо. Целый полковник.

— Я тебя поздравляю, но это не самые важные обстоятельства в контексте папенькиной просьбы. Ты в ближайшее время никуда не собирался?

— Только в Пустоши, и то по весне, и то если войны никакой не будет. Хочешь пригласить меня в Мильвесс? У тебя чудища разбежались?

— Адемар, не перебивай, пожалуйста, — очень строго попросила дама. — Ты говоришь таким тоном, будто никуда не хочешь ехать, а хочешь залечь на зиму в спячку и иногда просыпаться, чтобы поиграть в полковника.

— Какая спячка? — почти возмутился Адемар. — У полковника масса дел. Мы готовимся к войне. Только я еще не понял, с императором против Сальтолучарда, против набега горцев со Столпов или против императорской кавалерии.

— Ламар говорил, что ты собирался в Пустоши.

— Не зимой же. Я надеюсь, что император и приматоры как-нибудь уладят дела без войны. Война на фоне голода это слишком дорого и хлопотно. Тогда я бы по весне устроил экспедицию в Пустоши.

— Они, кажется, не в приоритете у Его Высочества.

— Мою личную. С твоей помощью я теперь могу себе это позволить.

— Прекрасно. Значит, зимой у тебя никаких дел нет. Как ты отнесешься к тому, что поехать в Пустоши немного пораньше?

— Зачем? Зимой там хоть со скуки вешайся.

У Адемара в Пустошах было намечено главное личное дело. Откопать засыпанный город. Зачем копаться в снегу и мёрзлой земле, если проще подождать весны.

— Чудища тоже скучают? — спросила Кааппе.

— Как раз они в основном ложатся в спячку. Кроме подземных. Тыдры еще на тюленей охотятся. Но по снегу зимние твари вылезут. Тебе срочно кого-то поймать?

— Как ты мило торопишься, — улыбнулась Кааппе, — Значит, ты хорошо отдохнул и полон сил.

— Я действительно успел немного отдохнуть, — вежливо отозвался Весмон.

Ему совершенно не нравилась обозначившаяся перспектива вновь послужить интересам Фийамонов. И без того масса дел. Должность полковника не для того дается, чтобы сбросить все задачи на подчиненных и бегать по миру как романтический рыцарь ради дамы сердца.

— Жирочек, смотрю, не восстановился, — едко пошутила самозваная дама сердца. — Не холодно будет зимовать?

У самой-то. Живот почти плоский, но задница круглая. И грудь поднимается, как будто под теплым закрытым шерстяным платьем лиф пододет.

— Зажировку я всегда успею. Что тебе нужно зимой от Пустошей?

— От Пустошей ничего. Как ты относишься к идее пересечь Пустоши в самое безопасное время, когда летние твари уже уснули, а зимние еще не проснулись?

«Плохо» — ответил про себя Весмон, вслух же поинтересовался:

— Зачем? Если у тебя дела на Закатном Севере, попроси Руфуса, сегодня уже там будете.

— Не могу. По чисто дипломатическим причинам там не должна фигурировать ни я, ни Руфус. Ламар тоже не подходит. В том числе, про мое участие не должны догадаться косвенно. Если ты сегодня был тут, а завтра появился там, то все поймут, что без мага не обошлось, а магов в твоем окружении не то, чтобы много.

Ноль. Ноль известных магов обитает на Восходном Севере, включая долину Сузы и славный город Каденат и не включая Архипелаг с его шаманами. Вполне возможно, что какие-то маги живут в свое удовольствие в этих живописных местах, но предпочитают не быть заметными.

— Я, значит, такая мелкая фигура, что мои перемещения по миру никого не волнуют? — спросил Адемар.

— Ты известный и прославленный искатель приключений, — вдохновенно польстила дама. — По легенде ты можешь быть просто путешественником, который пересек Пустоши с запада на восток, влекомый стремлением прославиться и чисто научными интересами.

— Тебе чем-то не угодил король Закатного Севера?

— Почему сразу король?

— Потому что посылать меня менее, чем к королю как-то уже несолидно после Пайт-Сокхайлей.

— К императору устроит? К будущему. К Артиго Готдуа. Путешественнику было бы достаточно отметиться в столице Закатного Севера, но почему бы не похвастаться заодно и ближайшему родственнику императора.

Да, Артиго Готдуа должен бы считаться первым наследником. Пока что не было новостей, что его разжаловали или что он умер.

— Он вновь объявился у нового покровителя? — осторожно, очень обтекаемо спросил Адемар.

— Он появился, но не у покровителя. Высшее общество опасается ему открыто покровительствовать. Хотя за его голову вовсе не объявлена награда. Артиго сейчас как рыцарь Штайна. Он и существует, и не существует.

Адемар улыбнулся, вспомнив «Философские парадоксы» древнего мыслителя Штайна и старую легенду оттуда о рыцаре, который одновременно был и жив, и мертв, переживая по этому поводу разнообразные, в основном комические приключения.

— Оттовио не может послать верных людей, чтобы Артиго захватили и привезли в Мильвесс? Или какое-то посольство, чтобы он сам согласился? Минутку, не я ли буду этим посольством? А в случае неудачи не я ли буду этими верными людьми?

— Ты у меня умница и почти угадал, — скромно потупилась женщина. — Не Оттовио, а папенька. Папенька просит тебя выразить наше почтение Артиго и передать ему две тысячи хороших золотых мерков на текущие расходы.

— И все? Только денег привезти?

— На твое усмотрение. Можешь с ним на охоту сходить, или чем еще мужчины зимой развлекаются. Тебе, наверное, понравится, если будущий император скажет, что ты его друг, раньше, чем об этом скажешь ты сам. На обратном пути свои дела в Пустошах поделаешь. Хотя какие там дела? Заглянуть в форт своего имени, спросить солдат, как бодрость духа, подарков каких-нибудь раздать.

— Тебе в подарок зверушку выловить.

Сказано было как недовольная шутка, но воспринято оказалось совсем иначе.

— Ой, ты помнишь! — обрадовалась Кааппе. — Обожаю тебя. Ну как, согласен? Мы тебе