Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

Узнав об этом, Валаран забрал мальчика во Дворец, где отдал на обучение Алахарду, прославленному, закаленному в боях за Ауррорию воину. Когда-то Алахард считался лучшим другом короля, и вместе они повидали немало славных битв. Тогда Валаран ещё не носил корону, а на троне Ауррории сидел его отец.

Первый год во Дворце Джерд помнил смутно: бесконечные тренировки, синяки и кровоподтеки. Алахард был суровым учителем, но справедливым.

До того как попасть к нему, Джерд рос слегка изнеженным, окружённым заботой и любовью бабушки и няни Берты.

Как он не умер в тот первый год, он и сам до сих пор удивлялся. Но время шло, и тренировки сделали свое дело: из тощего мечтательного паренька за несколько лет он превратился в высокого широкоплечего юношу, который умел держать меч и знал, как его применить. Именно там, у Алахарда, он познакомился с Эйрихом. Им было по тринадцать. И в первый же день они основательно поколотили друг друга. С разбитыми носами, грязных и взбесившихся, их, как котят, растащил учитель и тут же задал обоим хорошую трепку.

Злобный и дикий Эйрих не терпел правил и подчинялся с трудом. Как он попал во Дворец, и почему старый воин взялся обучать безродного мальчишку, Джерд не знал до сих пор. Эйрих не рассказывал, а Джерд не спрашивал.

Но тяготы учебы сначала заставили их смириться с совместной жизнью, а со временем стать лучшими друзьям. Джерд хорошо помнил тот вечер, когда они оба получили первые татуировки — знак дебютной ступени Мастера Меча. Они знатно тогда напились и поклялись прикрывать друг другу спины. Джерд любил Эйриха как брата.

Кровный же брат, наследник трона Ре́джинар, — сын короля Валарана и его первой жены, Аннелис, с Джердом обращался как с пустым местом. Между ними всегда стояла непроницаемая стена ненависти Аннелис к его матери. Она не простила Фиалле страсть в глазах мужа, когда тот смотрел на девушку. Аннелис презирала Джерда, и оба её ребёнка унаследовали эту неприязнь, впитав её как ядовитый пар, сотканный из ледяного молчания матери.

Реджинар и Оттилия — его брат и сестра. Когда-то Джерд мечтал, чтобы они полюбили его. А ещё ему хотелось, чтобы отец смотрел на него так же, как смотрел на Реджинара — с гордостью, как на свое продолжение. Но повзрослев, он принял правду и больше не думал об этом. Они сами по себе, он сам по себе. Так легче.

И даже сейчас, когда отец пропал, они не захотели принять его помощь. «Что ж, выбор сделан», — сказал себе Джерд. Напав на след короля, он шел по нему несколько недель, перемещаясь из мира в мир. И след привёл его обратно во Дворец.

Вот почему он не спал последние три ночи — шпионил за братом и сестрой. В отличие от них, обласканных и слабых, он взрослел в жестких реалиях среди солдат Королевской армии. Дворец он знал как свои пять пальцев. В детстве они с Эйрихом облазили его вдоль и поперек. Но не парадные залы и изысканные салоны, а обратную сторону, изнанку Дворца — секретные комнаты, потайные лестницы, проходы между стенами, порядок смены караула. Он помнил в лицо почти каждого гвардейца и хорошо разбирался в скрытой от посторонних глаз неофициальной придворной жизни с её шепотками и интригами. И как ни странно, унеправильного сына короля во Дворце имелось гораздо больше союзников, чем у наследника.

Теперь нужно было собрать воедино всё, что он успел раскопать, и решить, как действовать дальше.

«Но это позже», — подумал Джерд.

А пока он стоял здесь, у левады, рядом с Кейт, разглядывал её лицо и ловил себя на мысли, что ему нравится то, что он видит. От усталости он валился с ног, но был готов и дальше стоять рядом с ней. Они разговаривали, девушка улыбалась, и от этого у него теплело внутри.

— Эй, Джерд!

От конюшни к ним шел Эйрих и громко ругался.

— Берта оторвет мне голову, если я не приведу тебя сейчас же. Эта старая бестия приготовила еды на полгода вперёд и теперь рвет и мечет в поисках своего любимого мальчика.

Подойдя к ним, он грозно свел брови на переносице и повернулся к Кейт:

— Тебя это тоже касается, Кудрявая. Живо в дом!

Девушка испуганно вздрогнула.

«Надо будет провести с другом беседу. Наедине, — мысленно решил Джерд. — Девчонку так удар хватит».

Эйрих не отличался манерами и порой напоминал неприрученного бешеного зверя. В глубине души Джерд всегда надеялся, что однажды чья-нибудь маленькая женская ручка всё-таки посадит его дикого друга на поводок.

Кейт

С возвращением Джерда и Эйриха настроение в доме изменилось. Он словно ожил. Берта сияла, а Рика с Ильгой бойко сновали между кухней и столовой, подавая новые блюда. Все три женщины старались угодить. Берта, проходя мимо сидящего за столом Джерда, погладила его по плечу и по-матерински поцеловала в макушку. Он благодарно сжал её морщинистую руку в ответ.

За ужином мужчины неспешно беседовали. Из их разговоров я поняла, что «Призрак» принадлежит Джерду и всё ещё находится в гавани, ожидая чего-то. Чего именно, я так и не узнала. Взглянув на меня, мужчины резко сменили тему.

Я сидела рядом с Фальком и старалась помалкивать. Напротив расположился Джерд, а рядом с ним — Эйрих, который иногда бросал на меня крайне недовольные взгляды. Джерд в основном молчал, а если и говорил, то немного. Фальк же болтал без умолку, рассказывая друзьям обо всех тех удивительных вещах моего мира, которые он успел узнать. Все трое, к моему удивлению, отличались хорошими манерами за столом, и ужин показался мне вполне приятным. Кухня была незамысловатой: мясо с густым соусом, сыры, хлеб, приготовленные в печи овощи. Однако блюда получились вкусными и красиво поданными.

Эйрих вдруг неожиданно обратился ко мне. Глазами он указал на бокал, который стоял передо мной, и произнес:

— Кудрявая, попробуй вино. Клянусь, ничего вкуснее ты не пила. Его делают в Карнегелле. И хоть я терпеть не могу старого лорда Латисса, нельзя не признать, что на его земле умеют делать шедевры.

Эйрих немало меня удивил прежде всего тем, что сам обратился ко мне. Я никогда бы не подумала, что такой человек, как он, разбирается в вине. Оно, действительно, оказалось превосходным. Заметив мою реакцию, он удовлетворенно прищурился.

На десерт Берта приготовила что-то похожее на пудинг со взбитыми сливками. В атмосфере неторопливой беседы,