Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

приятного ужина и звуков потрескивающих поленьев в камине было необычайно уютно. Мужчины находились в расслабленном настроении и подшучивали друг над другом. Однако за этой игрой слов скрывалось тревога. Из обрывков фраз и многозначительных взглядов я поняла, что на всех троих лежала какая-то тяжесть. Что-то происходило, во что меня не впускали, или, возможно, старались защитить?

После ужина Фальк с Эйрихом куда-то исчезли. Берта погасила свет, и в доме вдруг сделалось совсем тихо. Доносился только треск пламени да шёпот дерева, медленно догорающего в камине. На лестнице я услышала шаги за спиной. Это был Джерд. Выглядел он ещё более утомленным и, казалось, засыпал на ходу.

Мы молча поднялись на второй этаж и остановились у двери в мою комнату.

— Джерд, нам надо поговорить. Мне нужны ответы, — пролепетала я, поднимая на него глаза.

— Ты их получишь… Завтра, — говорил он тихо и хрипло, стоя совсем близко.

Мне вдруг нестерпимо захотелось провести рукой по его небритой щеке.

— Ты не уйдёшь завтра? — спросила я, гоня от себя этот странный порыв и удивляясь ему.

— Нет, Кейт, не уйду, — чуть более хрипло ответил он. — Обещаю.

Джерд

Войдя в свою комнату, Джерд устало повалился на кровать. Завтра. Он обо всём подумает завтра. Засыпая, он снова видел перед собой её глаза — серые, как река в предрассветном тумане.

Глава 4

Кейт

Проснувшись, я потянулась и с наслаждением вдохнула свежий морской воздух. В распахнутое окно сквозь занавески проникал мягкий золотистый солнечный свет, наполняя комнату ещё большей нежностью. С моря доносились отрывистые крики чаек.

«А в Нью-Йорке сейчас уже холодно», — вздохнула я, вспомнив свою утопающую в тени высоких буков улочку в Бруклин-Хайтс. Сердце тоненько всхлипнуло.

В дверь постучали, и на пороге появилась радостная Ильга. Перед собой она держала поднос с завтраком.

— Последние солнечные деньки, — словно прочитав мои мысли, проговорила девушка и распахнула шторы. — Скоро придут холода.

Потом повернулась ко мне и многозначительно улыбнулась:

— А милорд уже спрашивал о вас.

Услышав её слова, я мгновенно вскочила. Джерд обещал мне ответы!

— Где он? — бросила я, направляясь в купальню.

— Во дворе, — отозвалась Ильга, заправляя кровать, и хихикнула. — С милордом Эйрихом пускают друг другу кровь.

— Что делают? — выглянула я обратно в спальню.

— Дерутся! — громко сообщила Ильга, и я остолбенела.

— Так что же ты тут стоишь? Где Фальк?

Бог мой, это вовсем несмешно. Всё так хорошо шло — и вот…

Ильга, наблюдая за тем, как я неуклюже пытаюсь залезть в платье и натянуть ботинки, заливисто рассмеялась:

— Спокойно, миледи. Они так часто делают.

Это вовсе не успокаивало, и я поспешно выбежала на лестницу. Сквозь открытое окно со двора доносился отчетливый лязг металла и громкий мужской смех. Я резко остановилась и затаив дыхание осторожно глянула вниз.

Мужчины кружили, медленно обходя друг друга. Оба раздетые по пояс, потные и с огромными мечами в руках. На предплечье у Джерда алел длинный порез. Я зажала рукой рот, чтобы не вскрикнуть.

— А я тебе сказал, что достану, — оскалился Эйрих, указывая мечом на рану, и тут же сделал выпад.

Сталь запела, встретив сопротивление. Джерд ловко крутанулся, едва заметным движением сбив удар. Острие его черного клинка мгновенно уперлось в кадык застывшего друга.

— Я поддался! — рассмеялся он, убирая сверкающее лезвие от шеи Эйриха.

Тот хищно улыбнулся.

— Прошлый раз ты тоже так говорил.

И повторил резкий выпад, заставив Джерда отпрыгнуть.

— Что поделать, жалею чувства лучшего друга, — широко разведя руки в стороны, усмехнулся он.

Меч в его руке отражал солнечный свет и, казалось, сиял. Джерд щурился от яркого солнца и улыбался. А потом вдруг резко посмотрел наверх, прямо на окно. Я отпрянула за занавеску и замерла. Что они делают? Почему пытаются убить друг друга и… улыбаются при этом?

Ритмичный лязг возобновился. Я быстро спустилась и на негнущихся от волнения ногах вышла во двор. Увидев меня, мужчины остановились. Джерд точным движением бросил меч другу и направился ко мне. Эйрих ловко поймал клинок за рукоять, хмуро посмотрел на меня, фыркнул и отвернулся.

— Здравствуй, Кейт.

Джерд провел ладонью по лицу, смахивая пот. Выглядел он отдохнувшим. Высокий, обнажённый по пояс, он тяжело дышал и улыбался. Крепкие мышцы играли под блестящей загорелой кожей. Он походил на отлитую из бронзы древнегреческую статую. Я невольно засмотрелась на него и почувствовала, как щеки начинают предательски краснеть.

Его правую руку от запястья до плеча обвивала татуировка в виде ползущей змеи. Открытая клыкастая пасть касалась основания шеи. На широкой груди, справа, красовался ещё один рисунок — солнце. Длинные неровные лучи отходили в стороны и полыхали огнём. Внутри солнца пламя закручивалось в спираль. Вокруг изображений вились красивым узором письмена на том же странным языке, что я видела на корабле и его мечах.

Жуткого вида шрамы пересекали грудь и резко контрастировали с загорелой кожей. Четыре толстых изогнутых рубца разной длины тянулись от ключицы вниз, разрывая солнце в нескольких местах, и напоминали следы от когтей. Той ночью в моей квартире я ничего этого не запомнила.

— У тебя… кровь.

Я указала на его левую руку и тут же смутилась.

— Ерунда.

Джерд повел плечами, даже не взглянув на порез. Он склонил голову и не отрывал от меня пристального взгляда. Мои руки нервно теребили кружева на платье. Да что такое? Почему мне так неловко?

— Ты обещал мне ответы, — неуверенно пролепетала я, стараясь не пялиться на мускулистую грудь.

— Дашь мне пять минут?

Кивнув, я вернулась обратно в дом.

— Не обращайте на них внимания, миледи. Мальчишки, что с них взять? — Берта стояла в холле и вытирала о фартук руки. — И не переживайте вы так, они дурачатся.

Я поднялась к себе и привела в порядок платье — выбегая из комнаты, не успела его как следует застегнуть. Быстро умылась, расчесала волосы и подхватила поднос со стола, решив позавтракать внизу. В просторной и светлой кухне приятно пахло травами. Берта возилась с тестом у огромной печи, а Рика, напевая что-то себе под нос, в дальнем углу чистила овощи.

— Да вы и не поели ничего! — заволновалась Берта, увидев нетронутый завтрак. — Так не пойдёт. Садитесь. Вот!

На стол передо мной опустилась большая кружка, наполненная доверху ароматным горячим шоколадом.

— Сладкий рип, первое лекарство, — с гордостью заявила она.

— От чего, Берта? — вздохнула я.

— Да от всего! От грусти, например, — бодро сказала женщина. — Я же вижу, по дому вы тоскуете, потому и плачете.

Я вздрогнула. Плачу? Как она узнала? Я ведь