Арматор - Виктор Коллингвуд

о вражде, по-свойски саданул победителя по костлявому плечу и тут же выразительно ткнул пальцем в свою миску, алча реванша во втором раунде. Еще вчера этот здоровяк азартно загонял соплеменников тощего под выстрелы, а сегодня уже заключал пари на вместимость его желудка. Цивилизаторский процесс приобретал сюрреалистические формы, но, дьявол побери, он работал.

Чемпиону торжественно вручили новенький, отливающий смазкой тесак. Ерофеичу за проявленный героизм я лично поднес чарку неразбавленного рома, а сквомишу — броский кумачовый платок за почетное второе место. Затем протокольные дары отхватили оба племенных авторитета, ну а массовке выкатили ещё по добавке.

Когда сытое урчание сменило восторженные вопли, Мезенцев, чеканя слова, озвучил генеральную линию партии:

— Запомните: на этот кусок берега ступают лишь ради коммерции. Кто тащит жратву, пушнину, рыбу или годный строевой лес — тот уходит с барышом. Кто приперся почесать кулаки — тот знакомится с нашими пушками и уползает ни с чем.

На сей раз аудитория состояла не только из вождей. Манифест впитывали рядовые охотники, чумазые гребцы, женщины и оба наших аманата, переминавшиеся с ноги на ногу возле Мезенцева. Свидетелей набралось столько, что объявить завтра этот договор пьяным бредом одного человека не вышло бы при всем желании.

После хлеба пришло время зрелищ. Иван с достоинством фокусника вынес две деревянные плошки. В первой сиротливо жалась привычная местная серая грязь, гордо именуемая солью, во второй — ослепительно белая, крупнозернистая россыпь. Ушастый дед скептически лизнул сначала старую отраву, затем аккуратно взял на язык новую. Физиономия его осталась непроницаемой, но вторую щепотку он зацепил уже с нескрываемой жадностью.

— Технология передана в полном объеме, — отчеканил Иван через переводчика, вытирая руки ветошью. — Вот точная доза морской воды. Вот сколько каленого поташа сыпать. Осадок отфильтровать. Финальную водицу без жалости сливать в помои. Удумаете выпарить до последней капли из жадности — пеняйте на себя, горечь вернётся.

Тилезиус с кислой миной вручил старейшине дощечку с наглядными зарубками-пропорциями. Горнер, скрепя сердце, провел контрольный опыт в тандеме с двумя подмастерьями масквим, принципиально не прикасаясь к котлу. Дикари воспроизвели алгоритм без единой заминки.

Неустойка за слом монополии была уплачена сполна. Не дешево, но и не разорительно для компании. Теперь у масквим в рукаве имелся козырь, который невозможно было отобрать банальным набегом. Сквомиши получали заветный доступ к свободной торговле. Мы — застолбленный участок под факторию и двух VIP-заложников.

Первая торговая сессия стартовала без раскачки. На расстеленных циновках засверкали стальные лезвия топоров, ножи, пучки игл и рулоны пестрой ткани. На противоположной стороне импровизированного прилавка громоздились смердящие связки сушёной рыбины, горы шкур и замысловатые деревянные поделки. Командир «Елисаветы» с суровым видом водрузил казенные весы. Мезенцев, срывая голос, выкрикивал курсы обмена, а вожди бдительно следили, чтобы особо ретивые соплеменники не лезли без очереди.

Один из охотников-сквомишей приволок объемистый тюк первоклассной пушнины. Он с размаху вывалил богатство перед помощником Сукина, присел на корточки и принялся сладострастно пожирать глазами выставленный топор. В этот момент из глубокой складки одной шкуры со звоном выкатился блестящий металлический кругляш.

Дикарь испуганно дернулся за ним, но вещица, словно живая, проворно покатилась по утоптанному песку и замерла аккурат у носка моего хромового сапога.

Наклонившись, я подцепил находку двумя пальцами.

С аверса на меня надменно взирал профиль какого-то солидного господина, а реверс украшали две крепко сцепленные в рукопожатии длани, перекрещенные трубка мира и томагавк. По канту вилась английская вязь. Это была не банальная монета. Это была полновесная политическая медаль — из тех самых дешевых побрякушек, которыми американские эмиссары щедро метили территорию, покупая дружбу туземных царьков и заодно ненавязчиво расставляя геополитические вешки.

— Откуда дровишки? — процедил я, чувствуя, как холодеет внутри.

Охотник затравленно сжался. Ситуацию спас рослый вождь сквомишей, шагнувший вперед. Мезенцев долго вникал в его гортанную речь, пару раз переспрашивал векторы направления, после чего принялся чиркать палочкой по песку, схематично набрасывая контуры берега, изгиб реки и цепочку перевалов.

— Приперлись с восхода, из-за большой земли, — хмуро перевел толмач. — Не по морю. Сперва сплавлялись по реке, потом ломились через горы. Вел экспедицию какой-то белый, которого звали Кларком. Раздавал старшим вот такие блестяшки и клялся, что следом нагрянет целый караван с дешевым товаром.

— Как давно это было?

Мезенцев растопырил пальцы. Арифметика выходила паскудная. Ребята Кларка уже успешно прорубили окно на запад; их пропагандистские сувениры гуляли по побережью, меняя хозяев, как портовые девки.

Медаль легла на ладонь свинцовой тяжестью, хотя весила от силы половину унции. Еще вчера я наивно полагал, что застолбил шикарное место под факторию на ничейной, девственно чистой земле. Сегодня выяснилось пренеприятнейшее обстоятельство: весьма пронырливые конкуренты считают эту же землю перспективной инвестиционной площадкой, и свою рекламную кампанию они, черт возьми, начали первыми!

Сукин покосился на злосчастную медаль, затем перевел тяжелый взгляд на меня.

— Выходит, рассиживаться нам тут не с руки?

За спиной гудел первый легальный торг. Масквим азартно выменивали гнилую рыбу на отличные иглы. Сквомиши до хрипоты торговались за каждый топор. Вчерашние кровники мирно толпились у одних весов, но радоваться этому дипломатическому прорыву резко расхотелось.

Кларк успел оставить здесь свой след, имя и посулы. Мне оставалось лишь вывернуться наизнанку, но материализовать собственные обещания в виде реального форта, складов и русского товара до того, как ушлые янки вернутся снимать сливки.

— Нельзя, — глухо отозвался я, пряча медаль в карман. — Мы уже катастрофически опаздываем!

* * *

[1] Т. е. примерно до половины грамма.

Глава 5

Мы снялись с якоря ранним утром, едва скалистый берег успел мутно посереть в густом холодном тумане. Еще вчера я с удовольствием пересчитывал виртуальные шкуры, прикидывая, сколько непуганых лежбищ мы успеем выпотрошить на обратном пути, и всерьез намеревался растянуть промысловую идиллию. Теперь же проклятая американская медаль оттягивала карман, веся куда больше всех наших пухлых тюков вместе взятых.

Ушлый Кларк поспел раньше! Он не стал утруждать себя захватом земель, возведением фортеций или хотя бы закладкой захудалого лабаза. Он просто заявился, щедро раскидал копеечные блестяшки, громко назвал своё имя и торжественно пообещал вернуться. В коммерции зачастую хватает и такой дешёвой театральщины. Тот, кто первым занёс нужную бутылку в кабинет правильного чиновника, впоследствии годами вещает о своих священных правах первооткрывателя.

Именно поэтому, не дожидаясь выхода из бухты, я выдернул на шканцы Сукина, Мезенцева и старших промышленников, устроив им экстренную планерку.

— Долгих стоянок больше не