Блистательные - Стивен Бакстер

ничто из этого не повлияло на его вклад в развитие корабля. Он был расколот надвое, на внутреннюю и внешнюю части, и сомневался, что когда-нибудь исцелится. На самом деле он не хотел исцеляться. Однажды он умрет, как и многие другие, как, вероятно, умерла Лора; однажды он искупит свой грех выживания после смерти.

А пока что у него всегда был корабль. Постепенно он расширил сферу своей деятельности и начал понимать корабль в целом. По мере того как внедрялись системы, корабль как будто медленно оживал, и он научился прислушиваться к ритму работы насосов, чувствовать вздохи циркулирующего воздуха.

Хотя Андрес продолжала использовать то причудливое название, которое она ему дала, Русел и все остальные думали о нем так, как думали всегда: как о третьем корабле — или, все чаще, просто как о корабле. Почти через год после пролета Юпитера Андрес созвала свой "совет" из двенадцати человек в амфитеатре у основания корабля. Из этого большого зала убрали противоперегрузочные кресла, и эта дюжина человек сидела на временных стульях посреди пустого серо-белого помещения.

Андрес сказала им, что хочет немного поговорить об антропологии.

В свойственной ей манере она прошлась по залу, нависая над своей командой. — У нас был хороший год, за что я благодарю вас. Наша работа на корабле не завершена — в некотором смысле, она никогда не будет завершена, — но теперь я уверена, что "Мэйфлауэр" переживет это путешествие. Если мы потерпим неудачу в нашей миссии, нас предадут не технологии, а люди. И это то, о чем мы должны начать думать прямо сейчас.

"Мэйфлауэр" — это космический корабль поколений, — сказала она. — К настоящему времени человечество накопило тысячелетний опыт запуска таких кораблей. И, насколько нам известно, все до единого из них потерпели неудачу. И почему? Из-за людей.

— Самый главный фактор — это контроль численности населения. Казалось бы, это достаточно просто! Корабль — это среда фиксированного размера. Пока каждый родитель производит на свет по одному ребенку за свою жизнь, численность населения в среднем должна оставаться стабильной. Но, безусловно, наиболее распространенными причинами потерь в ходе миссий являются демографические катастрофы, при которых численность экипажа падает ниже уровня жизнеспособного генофонда, а затем идет к вымиранию, или, что более впечатляюще, популяционные взрывы, при которых слишком много людей прогрызают себе путь к корпусу своего корабля, а затем уничтожают друг друга — в последовавших за этим войнах.

Дилук сухо заметил: — Возможно, вы доказываете, что это просто глупая идея. Масштаб путешествия слишком велик, чтобы мы, бедняги, могли с ним справиться.

Андрес с вызовом посмотрела на него. — Немного поздно говорить это сейчас, Дилук!

— Конечно, мы должны думать не только о цифрах, но и о генетическом здоровье нашего населения, — отметил Руул. Этот долговязый серьезный мужчина был старшим генетиком корабля. — Мы, конечно, уже начали. Все мы прошли генетический скрининг, прежде чем нас отобрали. Это всего двести человек, но мы настолько разнообразны в генетическом отношении, насколько это возможно среди населения Порт-Сола. Мы должны избежать эффекта основателей — ни у кого из нас нет генетически передающихся заболеваний, которые могли бы распространиться среди населения, — и, при условии, что будем осуществлять какой-то контроль над партнерствами по разведению, сможем избежать генетического дрейфа, при котором будут иметь место дефектные копии генных кластеров.

Дилук выглядел слегка недовольным. — Контроль над партнерствами по разведению? Что это за формулировка такая?

Андрес огрызнулась: — Такой язык нам придется усвоить, если мы хотим выжить. Мы должны контролировать репродуктивные стратегии. Помните, что на этом корабле цель рождения детей не в том, чтобы получать удовольствие от этого или подобные приматам награды, а в том, чтобы поддерживать популяционный уровень экипажа и генетическое здоровье и тем самым выполнять нашу миссию. — Она посмотрела на Дилука. — О, я не против комфорта. Когда-то я была человеком! Но нам придется разделять потребности в общении и требования к воспитанию. — Она огляделась по сторонам. — Я уверена, что вы все достаточно умны, чтобы понять это сами. Но даже этого недостаточно, если мы хотим обеспечить достижение целей миссии.

Дилук спросил: — Так ли?

— Конечно, да. Это невероятно маленькая вселенная. Мы всегда будем полагаться на системы корабля, и ошибки или отклонения будут караться катастрофой — до тех пор, пока длится миссия. Продолжительность жизни немодифицированного человека в среднем составляет около столетия; мы просто не развились настолько, чтобы думать дальше. Но столетие — это всего лишь мгновение для нашей миссии. Мы должны ориентироваться на будущее; я говорила это снова и снова. И для этого нам понадобится непрерывность памяти, целеустремленность и контроль, выходящие далеко за пределы вековых горизонтов наших временных сотрудников.

Временные сотрудники: это был первый раз, когда Русел услышал, как она употребила это слово.

Ему показалось, что он понял, к чему все это ведет. Он осторожно добавил: — Порт-Сол не был нормальным человеческим обществом. С уважением. Потому что в его сердце были вы, фараоны.

— Да, — одобрительно сказала она, ее маленькое личико ничего не выражало. — И это ключ к разгадке. — Она поднесла руку к лицу и внимательно изучила ее. — Два столетия назад губернатор кваксов лишил меня возраста. Что ж, я служила кваксам, но моей главной целью всегда было служение человечеству. Вместе с другими я бежала с Земли, чтобы спастись от кваксов. Порт-Сол всегда был убежищем для бессмертных. Теперь мне пришлось бежать из самой Солнечной системы, чтобы спастись от своих собратьев-людей. Но я продолжаю служить человечеству. И именно непрерывность, которую я обеспечиваю, непрерывность, выходящая за рамки человеческих временных рамок, позволит добиться успеха в этой миссии, где даже Майкл Пул потерпел неудачу.

Дилук скривился. — Чего вы хотите от нас — чтобы мы поклонялись вам как богу?

Раздались удивленные возгласы; с фараоном так не разговаривают. Но Андрес казалась невозмутимой. — Бог? Нет, хотя немного благоговения с твоей стороны не помешало бы, Дилук. И в любом случае, это, вероятно, буду не я. Помните, что не человеческая организация предоставила мне мои омолаживающие средства, а кваксы…

Строение тела кваксов не имело ничего общего с человеческим. Они были технически развиты, но их медицинские манипуляции с людьми всегда были грубыми.