Блистательные - Стивен Бакстер

Когда лед иссяк, ВЕС-двигатели корабля были отключены. Отныне сравнительно слабую, но устойчивую тягу будет обеспечивать прямоточный реактивный двигатель на темной материи.

Темная материя составляла большую часть запаса массы Вселенной, а "светлая материя" — вещество тел, кораблей и звезд — была лишь незначительной частью. Ключевым преимуществом темной материи для тех, кто планировал полет корабля, было то, что она была обнаружена в больших количествах далеко за пределами видимого диска Галактики и могла стать обильным источником топлива на протяжении всего полета. Но темная материя взаимодействовала со своим светлым аналогом только благодаря тяготению. Итак, теперь перед кораблем развернулись невидимые крылья гравитационной силы. Простираясь на тысячи километров, они действовали как ковш, втягивающий темную материю в полый центр корабля в форме тора. Там, сконцентрировавшись, большая ее часть аннигилировала и вынуждена была отдать свою массу-энергию, которая, в свою очередь, вытесняла остатки из корабля в виде реакционной массы.

Таким образом, корабль погрузился в темноту.

И снова он был переделан. Ускорение, обеспечиваемое прямоточным двигателем темной материи, было намного ниже, чем у паровых ракет, и поэтому корабль вращался вокруг своей оси, чтобы создать искусственную гравитацию за счет центробежной силы. Это было древнее и примитивное решение, но оно сработало и в будущем не потребует особого ухода.

Раскрутка сама по себе стала впечатляющей вехой, когда полы превратились в стены, а стены — в потолки. Без амортизационных кресел прозрачный пол амфитеатра превратился в стену, усеянную звездами, чья холодная пустота начинала нравиться Руселу.

Тем временем новые "старейшины", десятеро тех, кто принял вызов Андрес, начали курс антивозрастной терапии. Процедурами руководили генетик Руул и женщина по имени Селур, старший врач корабля. Медики проводили этот процесс достаточно медленно, чтобы уловить какие-либо побочные реакции, по крайней мере, они на это надеялись. Для Русела это было достаточно безболезненно, всего лишь инъекции и таблетки, и он старался не думать о инопланетных нанозондах, внедряющихся в его организм, очищающих от токсинов старения, восстанавливающих повреждения клеток, перестраивающих сам его геном.

Его работа по-прежнему была увлекательной, и когда у него появлялось свободное время, он погружался в учебу. Вся команда в той или иной степени была специалистами широкого профиля, но ожидалось, что десять новых старейшин станут хранилищем памяти и мудрости, которых хватит на всю человеческую жизнь. Итак, они все изучали все подряд и учились друг у друга.

Русел начал с дисциплин, которые, по его мнению, будут наиболее важны в будущем. Он изучал медицину, антропологию, социологию и этику, экосинтез и все аспекты корабельного оборудования жизнеобеспечения, работу двигательных установок корабля, методы колонизации, а также географию Галактики и ее спутников. Он также следил за Андрес и впитывал ее знания по истории человечества. Между тем, наносистемы, разработанные на основе систем кваксов, были настолько распространены на корабле, что собственный опыт Русела был весьма востребован.

Его дни проходили как во сне, как будто само время теперь текло для него по-другому. Его главной целью по-прежнему было использовать как можно больше своего сознательного времени для работы. Учеба была бесконечно разнообразной и приносила огромное удовлетворение его природному стремлению к освоению. Он обнаружил, что способен целыми днями погружаться в эзотерические аспекты той или иной дисциплины, как будто он был абстрактным интеллектом, почти забывая, кто он такой.

Однако спокойная жизнь старейшин не была безоблачной. Биотехнология кваксов была далека от совершенства. В первый год терапии у одного мужчины развилась почечная недостаточность; он выжил, но его пришлось вывести из программы.

И для всех старейшин было большим потрясением, когда сам генетик Руул скончался от скоротечного рака, поскольку технологическая перестройка его клеток пошла наперекосяк.

На следующий день после смерти Руула, когда старейшины смирились с потерей его компетентности и сухого юмора, Русел решил, что ему нужен перерыв. Он вышел из тесных кают старейшин и прошел по коридорам корабля, направляясь к тому месту, где его брат и Тила построили свой собственный дом.

На всех цилиндрических палубах корабля внутренняя география была заполнена коридорами и каютами, расположенными концентрическими кругами вокруг небольших открытых пространств — "деревенских площадей". Русел знал социальную теорию: предполагалось, что корабль будет разделен на небольшие поселения размером с деревню, но он быстро запутался в деталях; расположение стен, полов и подвесных потолков менялось снова и снова по мере того, как команда разбиралась в обстановке.

Наконец он добрался до нужной двери в нужном коридоре. Он уже собирался постучать, когда из открытой двери вылетел мальчик лет пяти с копной густых черных волос и пробежал между ног Русела. На ребенке был простой корабельный комбинезон, который, судя по его грязи, давно пора было сдать на переработку.

Это, должно быть, Томи, подумал Русел, старший сын Дилука. Ребенок и старейшина молча оценивали друг друга. Затем малыш высунул язык и убежал обратно в хижину.

Через мгновение из двери выскочил Дилук, вытирая руки полотенцем. — Смотри, что, черт возьми, происходит, Русел! Это ты. Добро пожаловать, добро пожаловать!

Русел обнял брата. От Дилука пахло детской отрыжкой, стряпней и потом, и Русел был потрясен, увидев седую прядь в волосах брата. Возможно, Русел был заперт в своих кабинетах дольше, чем он предполагал.

Дилук привел Русела к себе домой. Это был комплекс из пяти небольших соединенных между собой комнат, включая кухню и ванную. Кто-то ткал гобелены; одну из стен занимали яркие, заполняющие пространство абстрактные узоры.

Русел сел на диван, переделанный из амортизационной кушетки, и сделал глоток какого-то напитка. Он сказал: — Прости, что напугал Томи. Полагаю, я позволил себе стать незнакомым.

Дилук приподнял бровь. — Об этом можно сказать по двум причинам. Не столько "незнакомый", сколько "странный". — Он провел рукой по голове.

Русел невольно повторил этот жест и почувствовал прикосновение обнаженной кожи. Он давно забыл, что первым побочным эффектом терапии фараонов была потеря волос; его голова была такой же лысой, как у Андрес. Все дни Русел был окружен другими старейшинами, и, как он полагал, привык к этому. Он сухо сказал: