Блистательные - Стивен Бакстер

— Это не Томи. Томи был у нас первым. Сейчас ему восемь. Это был маленький Рус, как мы его называем. Ему пять лет.

— Пять? — Но Русел присутствовал на церемонии наречения малыша. Казалось, это было вчера.

— А теперь нам нужно дать еще одно имя. Мы скучали по тебе, Рус.

Русел чувствовал, что его жизнь уходит из-под ног. — Прости.

В комнату торопливо вошла Тила с младенцем на руках, ведя за собой охваченного благоговейным страхом маленького Руса. Она тоже, казалось, внезапно постарела: прибавила в весе, и ее лицо избороздили мелкие морщинки. Она сказала, что Томи готовит ужин — конечно, дядя Русел останется перекусить, не так ли? — села рядом с мужчинами и предложила им выпить.

Они поговорили о пустяках и о своей жизни.

Дилук, в ярости покинувший неформальный совет Андрес, стал кем-то вроде лидера в своем собственном новом сообществе. Андрес приказала, чтобы команда из двухсот человек была рассредоточена и жила сплоченными "племенами" по двадцать человек или около того, каждое из которых размещалось в одной "деревне" из коридоров и кают. Связи между племенами должны были быть более тесными для таких целей, как поиск партнеров для брака или размножения. Таким образом, корабль был объединен в единый "клан". Андрес сказала, что эта социальная структура была наиболее распространенной формой, встречавшейся среди людей "в дикой природе", как она выразилась, еще в дотехнологические времена на Земле, и, скорее всего, будет стабильной в долгосрочной перспективе. Было это правдой или нет, но до сих пор ситуация оставалась стабильной.

Андрес также указала, к какому типу правления должно стремиться каждое племя. В таком маленьком мире каждого человека следует ценить за его уникальные навыки и ценность полученного образования. Люди взаимозависимы, сказала Андрес, и то, как они управляют собой, должно отражать это. Даже демократия тут не поможет, поскольку в обществе, где ценятся личности, подчинение меньшинства воле большинства — это, должно быть, плохо. Итак, племя Дилука управлялось на основе консенсуса.

— Мы говорим и говорим, — сказал Дилук с печальной усмешкой, — пока все не согласимся. Иногда это занимает часы. Однажды — всю ночную вахту.

Тила фыркнула. — Только не говори мне, что тебе это не нравится. Тебе всегда нравился звук твоего собственного голоса!

Самые важные и трудные решения, которые приходилось принимать племени, касались размножения, и большинство взрослых людей заключали более или менее моногамные браки. Но между браками для дружеских отношений и связями для продолжения рода должно было быть разделение; генофонд был слишком мал, чтобы допускать спаривания по таким тривиальным причинам, как любовь.

Дилук показал Руселу проект "общественного договора", который он готовил, чтобы отразить все это. — Во-первых, по достижении совершеннолетия вы подчиняетесь потребностям группы в целом. Например, ваш выбор профессии зависит от того, что нам нужно, а также от того, что вы хотите делать. Во-вторых, вы соглашаетесь заводить детей только по мере необходимости. Если нам не хватает оптимального уровня населения, у вас может быть трое, четверо или пятеро детей, хотите вы этого или нет, чтобы увеличить численность; если мы превысим целевой показатель, у вас может вообще не быть детей, и вы умрете бездетными. В-третьих, вы соглашаетесь как можно дольше откладывать принятие родительских обязанностей и продолжать работать как можно дольше. Таким образом, вы максимально увеличиваете инвестиции, которые племя вложило в ваше образование. В-четвертых, вы можете сами выбрать себе супруга для потомства, который может быть тем же, как и ваш супруг-компаньон.

— Нам повезло, — горячо сказала Тила.

— Но он не может быть ближе, чем троюродный кузен или кузина. И вы должны смириться с тем, что ваш выбор одобрят старейшины. Это ты. — Он ухмыльнулся Руселу. — Ваша пара будет проверена на генетическую пригодность и на то, чтобы максимально сохранить свежесть генофонда — все это. И, наконец, если, несмотря ни на что, вам не повезло родиться с каким-либо наследственным дефектом, который, в случае его распространения, может снизить шансы корабля на выполнение миссии, вы соглашаетесь вообще не размножаться. Ваша генетическая линия обрывается на вас.

Русел нахмурился. — Это евгеника.

Дилук пожал плечами. — Что еще мы можем сделать?

Дилук не изучал историю Земли, как это делал теперь получавший образование старейшина Русел, и без этого, как понял Русел, это слово не имело для него ни одного из тех ужасающих значений, которые оно когда-то обозначало. Как и предполагал Дилук, у них в любом случае не было особого выбора, учитывая ситуацию, в которой они оказались. Кроме того, евгеника с помощью организованных спариваний была менее технологичной, чем генная инженерия, и более перспективной.

Русел изучил проект контракта. — А что произойдет, если кто-то нарушит правила?

Дилуку стало не по себе; внезапно Русел осознал, что он старейшина, а также брат этого человека. — Мы перейдем этот мост, когда дойдем до него, — сказал Дилук. — Послушай, Рус, у нас здесь нет полиции, и нет места для тюрем. Кроме того, каждый человек действительно важен для общества в целом. Мы не можем принуждать. Мы работаем методом убеждения; надеемся, что такие ситуации будут легко разрешаться.

Дилук говорил и о личном: об успехах своих мальчиков в школе, о том, как Томи всегда ненавидел многочасовую уборку стен, которой ему приходилось заниматься каждый день, в то время как маленькому Русу нравилось заводить друзей.

— Они хорошие ребята, — сказал Русел.

— Да. И тебе нужно чаще встречаться с ними, — многозначительно сказал Дилук. — Но, знаешь, Рус, они не такие, как мы. Они — первое поколение рожденных на кораблях. Они другие. Для них все наши истории о Порт-Соле и Большом Псе — это множество легенд о местах, которые они никогда не увидят. Этот корабль — их мир, а не наш: мы, рожденные в других местах, здесь чужие. Знаешь, мне все время кажется, что мы откусили больше, чем можем прожевать. Несмотря на все планы Андрес, все уже плывет по течению. Неудивительно, что звездолеты поколений всегда терпят неудачу!

Русел попытался ответить на их открытость, рассказав им что-то о себе. Но он обнаружил, что ему