Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Глава 66

На следующий день в шесть утра Вера сидела за кухонным островом, ела бутерброд и пила кофе.

За окнами еще было темно. Наружные фонари освещали только ближайшую часть участка: дорожку, нижние ветви сосен и тонкий слой снега, успевшего прикрыть землю. Дальше стекло становилось зеркалом. В нем виднелась кухня, пустая и слишком просторная для одного человека, чашка возле локтя и сама Вера: волосы стянуты резинкой, на пальцах — тонкие полосы пластыря, наклеенные на ночь, на теле — очередная тонкая футболка, привезенная из Москвы.

Кофе получился очень горячим, поэтому девушка ждала, пока чашка перестанет обжигать кожу. После завтрака она собиралась вернуться в гардеробную. На эту среду Вера не оставила себе ничего другого: никаких поездок, встреч и разговоров. Только шкафы, ящики, коробки и вещи Аграфены, пока следующий проход наконец не окажется позади.

Смартфон лежал возле тарелки экраном вниз. Когда он зазвонил, Вера вздрогнула и едва не опрокинула чашку с кофе. Звук оказался слишком громким для раннего часа и пустого дома. Он ударился о камень острова, прошел по кухне и вышел в холл, где смешался с двойным щелчком напольных часов.

Вера вернула бутерброд на тарелку, вытерла пальцы салфеткой и взяла аппарат. На ожившем экране проявилось название контакта: «Мельников». Под именем стояло время: 06:01. В Москве сейчас было два часа ночи. Значит, что-то срочное. Эта мысль появилась раньше, чем Вера успела решить, стоит ли брать сейчас трубку, и холодом легла под ребра. Девушка включила громкую связь и приняла вызов.

— Слушаю.

— Доброе утро, Вера Сергеевна.

Голос Мельникова звучал обычно. Никакой сонной хрипоты, торопливости или напряжения. За ним не было слышно ни улицы, ни машины, ни работающего телевизора. Только слабый ровный шум связи, по которому невозможно определить, откуда он звонит.

Вера положила аппарат на столешницу кухонного острова. Прямоугольник экрана оказался между чашкой и тарелкой, и голос адвоката пошел прямо из камня.

— Доброе утро, Антон Игоревич.

— Статуэтку нашли?

Вера посмотрела на свои руки. Пластыри на пальцах держались плохо, под белыми краями виднелись подсохшие царапины.

— Еще нет.

— Какую часть дома уже обыскали?

Вопрос звучал просто, но честной цифры ответа не существовало. Можно посчитать по этажам, комнатам или площади. Но ни один способ не учитывал количество вещей внутри. В гардеробной Аграфены Вера провела несколько дней и все еще не дошла до конца. На словах — одна комната. На деле — отдельный дом, построенный из шкафов, полок, витрин и чужой аккуратности.

— Около одной трети.

Она ожидала уточнения. Что именно проверено. Насколько тщательно. Почему так мало. За короткую паузу Вера успела приготовить ответы на все три вопроса и ни один не собиралась произносить без необходимости. Мельников ограничился одним словом:

— Плохо.

Вера раздраженно отодвинула тарелку. Фарфор скользнул по камню с сухим шорохом, который в тишине прозвучал почти как возражение.

Мельников знал размеры дома. Видел комнаты, цоколь, лестницы, мансарду. Напоминать об этом означало сообщить ему то, что он уже учел и счел несущественным. Вера проглотила готовую фразу вместе с оставшимся во рту куском. Хлеб внезапно стал сухим настолько, что пришлось сделать усилие.

Из кофеварки донесся тихий внутренний щелчок. Машина закончила поддерживать температуру и перешла в режим ожидания.

— У меня есть новости, — сообщил Мельников.

Вера потянулась к чашке с кофе. Пальцы легли на ручку, но поднять ее она не успела.

— Завтра в двенадцать сорок пять в Емельяново сядет самолет из Москвы. На нем прилетит настоящая Ольга Веселеновна Бурова. Я буду ее сопровождать.

Рука девушки осталась на ручке чашки. Несколько секунд Вера слышала только тихое шипение в динамике и собственное дыхание. Мельников произнес фразу отчетливо, без оговорок. Переспросить можно было лишь затем, чтобы услышать ее еще раз.

Настоящая Ольга Бурова.

Девушка подняла взгляд на окно. В стекле напротив сидела женщина с темными волосами и разными глазами. Свет кухни делал отражение прозрачным: сквозь лицо проходили черные сосновые стволы, край подбородка пересекала белая полоса снега. На месте правого глаза темнела хвоя. Левый оказался точно в пятне света от уличного фонаря. Лицо распалось на участок и кухню раньше, чем в Красноярск прилетела настоящая внучка Аграфены. До этой минуты она существовала как опасность без адреса и времени. Она могла никогда не появиться. Могла оказаться выдумкой Мельникова, умереть, отказаться от наследства или прожить всю жизнь, так и не узнав о Красноярске и своей бабке. Странным образом, но Вера именно на это и рассчитывала.

Теперь у настоящей наследницы был билет и время прилета в Красноярск: завтра, двенадцать сорок пять. Самолет уже существовал в расписании. Место на борту — в системе бронирования. Завтра утром в Москве женщина пройдет регистрацию, предъявит собственный паспорт и сдаст багаж на свое собственное имя. Вера могла представить каждый шаг, хотя никогда ее не видела.

Мельников не спросил, поняла ли его Вера. Продолжил тем же ровным голосом:

— Если сегодня до полуночи вы пришлете мне фотографию найденной статуэтки, завтра к десяти часам к участку подъедет Кирилл. Он заберет статуэтку и поможет вам вернуться в Москву, не привлекая внимания.

Вера медленно убрала руку с чашки. Ей оставалось меньше восемнадцати часов.

Объем гардеробной возник перед глазами не целиком, а отдельными фрагментами: ровные дверцы, стеклянный остров, ряд закрытых ящиков, следующий проход, за которым начинались новые шкафы. За гардеробной оставался дом. Комнаты, куда она еще не заходила с целью поиска. Мебель, стены, вещи. Любое место могло оказаться правильным, и ни одно ничем не отличалось от остальных. Жаба могла лежать в первой коробке, которую Вера откроет после разговора. Могла ждать в последнем помещении мансарды. Оба варианта сейчас имели одинаковые права.

В десять утра приедет Кирилл. Самолет сядет в двенадцать сорок пять.

Мельников оставил между этими событиями два часа сорок пять минут. Вера успела отметить это раньше, чем поняла, зачем считает. Статуэтку и ее собирались вывезти до появления настоящей Ольги. Аккуратно, без встречи, объяснений и случайного взгляда через окно машины.

— А настоящая Ольга?

— Это перестанет быть вашей проблемой.

Вера молчала, судорожно пытаясь придумать какое-нибудь возражение.

— Если же к полуночи фотографии не будет, — спокойно проговорил Мельников, — то Кирилл не приедет. В любом случае, я не только продемонстрирую настоящую Ольгу Бурову, но и сообщу всем в Красноярске, что вы — мошенница, сначала обманувшая меня, а потом и остальных.

Под пальцами девушки что-то тихо хрустнуло. Вера опустила взгляд. Салфетка, которой она вытирала руки, оказалась зажата