Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

должны понимать, что эти одежды полны микроскопических человеческих паразитов, а та, другая одежда, которую я упомянул, полностью стерилизована. Я восхищаюсь вашей храбростью, раз уж у вас отсутствует осмотрительность.

– Вы должны надеть стерильную одежду, черви.

– Очень хорошо. Мы вшестером будем готовы через несколько минут.

– Я насчитал здесь семерых червей.

– Я вас умоляю! – заныл Линго, в ужасе закатив глаза. – Здесь только шесть человек: четверо мужчин и две женщины.

– Ты слабоумен, червь. Здесь три самки: одна с коричневым верхним мехом, другая с красным, третья с желтым.

Все солариане, кроме Линды Дортин, застонали и начали заламывать руки.

– Что происходит? – потребовал объяснений Корис.

Линго вздохнул и сказал другим соларианам:

– Он все-таки чужой. Чего от них ожидать?

Затем повернулся к Корис.

– Женщины-блондинки, которую вы, как утверждаете, видите, на самом деле официально не существует, – сказал он. – Ее не существовало ни два дня назад, не будет существовать и в следующие два дня. Это часть функционирования людей, но на упоминание этого наложено абсолютное табу. Несуществующая женщина должна остаться на корабле. Иначе это нанесет немыслимое оскорбление вашему Кору, тогда и мы, и вы должны будем понести ужасное наказание.

Корис на мгновение притих, пытаясь переварить это новое доказательство алогичности людей.

– Хорошо! – наконец сказал он. – Желтоволосая самка может остаться на корабле. Бегство невозможно, и в любом случае ее так же просто утилизируют здесь, как и в Зале Мудрости.

– Утилизируют? О чем вы говорите?

– Прекрати впредь выказывать признаки своей тупизны, червь! – монотонно сказал Корис. – Вы проникли на поверхность самого Дуглаара. Вас проведут внутрь Зала Мудрости. Без сомнения, ты должен понимать, что никакой человеческий червь не должен получить данные, обладателями которых вы стали. В конце концов, вероятность вашего бегства равна один к нескольким триллионам. Эту вероятность необходимо уменьшить до нуля. Поэтому после вашего допроса Кором и Советом Мудрости вас незамедлительно ликвидируют.

Глава VIII

Линго нырнул в свою каюту и вышел со стопкой одежды.

– Вот, Джей, – сказал он, – надень.

– Что это? – спросил Палмер с сомнением. Какая-то броская униформа, зеленая с пурпурными вставками и золотыми галунами.

– Парадная униформа, – ответил Линго. – Скажем, мы… ожидали, что тебе она понадобится, поэтому сделали ее сами.

Палмер с горечью потрогал униформу.

– Не похожа ни на что, что я когда-либо видел.

– Да надень же ее! – нетерпеливо сказал Линго. – Она предназначена для психологического воздействия, а не для удобства. Нам нужно создать определенное впечатление, и униформа посла является частью этого впечатления. Нет времени спорить сейчас об этом. Просто натяни ее и возвращайся в кают-компанию, прежде чем наши друзья дуги начнут снова хвататься за оружие.

Затем Линго зашел в свою каюту и захлопнул за собой дверь.

Некоторое время Палмер смущенно стоял перед входом в кают-компанию. Он выглядел и чувствовал себя как фельдмаршал из оперы-буфф. Униформа состояла из ярко-зеленых штанов и кителя, тяжелых золоченых эполетов, портупеи с украшенной орнаментом гигантской медной пряжкой, сапог по самые икры, с золотыми и зелеными вставками, белоснежной фуражки с украшенным медью козырьком и длинного ярко-алого плаща. Целый квадратный фут лент крепился на груди кителя.

С горечью Палмер подумал, почему Линго не предоставил ему в придачу еще и церемониальный меч.

Солариане уже собрались в кают-компании, и их униформы заставили Палмера почувствовать себя еще более нелепо. Все, кроме Линды Дортин, которая должна была остаться на корабле, были одеты во все черное от головы до пят: суровый черный цвет без украшений; простые черные ботинки, черные хлопковые штаны и черные кожаные куртки. На их головах ничего не было, а из всех знаков отличия на левой стороне груди виднелся значок в виде маленького солнца, ощетинившегося золотыми лучами.

Общий вид был ужасно зловещим и серьезным, эта униформа как будто была не просто униформой, а одеянием священнослужителя.

Когда они оценивающе посмотрели на него, стало очевидно, что солариане проявляют героические усилия, едва сдерживая смех.

Казалось, что даже Корис, осматривая павлина в соколином гнезде, был затронут каким-то несчитываемым чувством: его голова неустойчиво покачивалась на конце гибкой длинной шеи, он судорожно прядал ушами.

– Пойдемте, черви! – монотонно заявил Корис. – Пора предстать перед Советом Мудрости.

Когда они спустились на бетон площадки, а затем на поверхность самого Дуглаара, Палмер вдруг в полной мере осознал всю странность этого места. Город, простиравшийся вокруг них насколько хватало глаз, сплошь стекло и металл в тусклом сером цвете, казался больше гигантским заводом или монструозной машиной, а не городом как таковым. Палмер не увидел ни парка, ни развлекательных заведений, ни озера, ни даже одинокой травинки в этой гигантской уродливой конгломерации шаров и коробок. Город шумел с не поддающейся объяснению периодичностью, как будто работал огромный двигатель, где все детали были идеально притерты друг к другу.

А что за запах стоял в воздухе – резкий, химический запах дезинфицирующего средства, запах, свойственный больницам, динамо-машинам и большим обезличенным зданиям общественного пользования. Это был не столько искусственный запах, сколько запах искусственности.

Палмер зябко поежился, хотя воздух был довольно теплым и он практически вспотел, пытаясь успеть за длинными шагами дугов. Робин и Фрэн осматривались с одинаково презрительным выражением на лицах. Половина сознания Макса, казалось, осталась на корабле вместе с Линдой. Линго и Ортега тоже были где-то еще, погруженные в свои мысли, и лишь механически обращали внимание на окружавшую их действительность.

Они приближались ко входу в сам Совет Мудрости. Основной вход в то, что можно было считать главным зданием всей Дуглаарской империи, представлял собой большую прямоугольную дыру в гладкой пластмассовой стене.

– Входите, черви! – приказал Корис.

Вместо огромного зала, который можно было ожидать увидеть при входе в общественное здание, Палмер и солариане попали в маленькую, закрытую со всех сторон камеру. Сзади была стена, боковые стены были сделаны из прозрачного, ничем не приметного пластика.

Стена перед ними состояла из десяти закрытых панелей, над каждой из которых был размещен индикатор. Все это напоминало плату кодирования небольшого компьютера.

Корис пошел прямо к плате кодирования и начал нажимать ряд кнопок, как у пишущей машинки, встроенных в консоль.

– Я закодировал наш проход в Совет Мудрости, – проинформировал их Корис. – Теперь мы будем ждать дальнейших указаний.

Через несколько мгновений загорелись индикаторы над двумя панелями, и панели сдвинулись вверх, открывая вход в тоннели с гладкими стенами и движущимися дорожками вместо полов. Из компьютерной консоли послышались быстрые щелчки, после чего на небольшом экране над кнопками кодирования появилось несколько строк витиеватых дуглаарских букв.

Корис прочитал сообщение на экране.

– Черви, воспользуйтесь правым