Фантастика 2026-158 - Максим Арх

всегда рядом, всегда о левую руку. Там, в бездне, что-то ухнуло, заклокотало. Еще ей почудился там чей-то хохот. Она стряхнула с ладоней неприятные ощущения, смыслы нечистоты, и лишь тогда вернулась к реальности.

Почему я все еще здесь? – подумала. Сколько времени прошло?

Перегожин спал, не просыпался. Дыхание его стало ровным, наполненным и влажным, щеки, показалось ей, порозовели. Немного, чуть-чуть. Слоновья кость, тронутая краской заката. Или все-таки восхода?

Хорошо, подумала она, хорошо.

На самом деле, хорошего было мало. В глазах стоял густой туман и плавали круги, ее тошнило, как при сильном токсикозе, которого, к слову, ей испытать еще не приходилось. Она поняла, оформив понятие словами, что переступила через некоторую черту, которую переступать не следовало. Наверное. Однако сожалеть теперь поздно, подумала, обратного пути уже нет. Голова кружилась, но она все равно встала. С трудом вышла в коридор, и вот тогда пол качнулся под ней, вздыбился и выскользнул из-под ног.

– Что же ты, Голованова, совсем себя не бережешь? – спросил ее дежурный врач Станислав Павлович Апокоясов-Ширшов, когда она, придя в себя, открыла глаза. Она сразу попыталась было встать, но он ее остановил: – Лежи, лежи! Отдыхай пока! Мы тут сами, без тебя, справимся.

Тамара, оглядевшись, с удивлением обнаружила, что лежит на кушетке, в ординаторской.

– Как я здесь оказалась?

– Ну, как? По воздуху. Мы с девочками тебя сюда перенесли. Из коридора, где ты грохнулась на пол. – Склонившись над ней, Станислав Павлович заглянул ей в глаза, внимательно, поблескивая очками, постарался поймать ее взгляд. Она слабо улыбнулась ему навстречу.

– Что случилось? – спросил пытливо доктор.

– Голова... закружилась. А Лев Евгеньевич? Он как?

– Жив, жив пока твой Лев Евгеньевич. Слушай, девушка, ты все-таки как-то более спокойно все воспринимай, ладно? Научись отстраняться от чужих болезней. От того же Льва Евгеньевича, и от других больных, а их будет много еще, с твоей-то профессией. Надо держать дистанцию. Обозначить для себя раз и навсегда: здесь ты, а там все остальное, и ничто тебя не касается. Это необходимо, уразумей, пока не поздно. А то надолго тебя не хватит, поверь. – Он помолчал, глядя на нее в раздумье, потом покачал головой и добавил. – Почему-то мне казалось, что это тебе объяснять не надо.

Отстраняться? Странно, что он так говорит, подумала Тамара. Это когда ей только-только удалось немного приблизиться. К чему, вот только? Об этом стоило поразмышлять.

Глава 2. Тихая, тихая гавань

Вообще-то, она – тетя Вера. Потому что тетя, родная.

Но, чтобы так называть ее, не было и речи. Она запретила сразу, строго-настрого. Вера! И все. И никаких!

Вера была младшей сестрой ее матери, сильно младшей. Поздний ребенок, самый любимый. С Тамарой до последнего времени они мало общались, и редко встречались, все потому, что тетушка жила отдельно и вдалеке от прочей родни. Строила личную жизнь, как говорили. Строила с переменным успехом, чаще без него вовсе.

Теперь она жила одна с сыном Никиткой, парнем десяти лет от роду, и кто был его отцом, Тамара так и не поняла. И где он теперь пребывал, кстати, тоже, потому что эту страницу своей жизни Вера освещала весьма уклончиво и неохотно.

– Зато у меня есть Никита! – говорила она с вызовом, словно кто-то ее в чем-то укорял. А, может, и укорял кто, потому Вера всегда была в обороне. – И эта квартира! И работа! И голова на плечах! И пара прекрасных, вполне еще упругих сисек там, где им положено быть! Так что, не пропаду!

Но это был не полный перечень того, чем обладала Вера.

Еще у нее была гитара, на которой она замечательно играла. Еще Вера сочиняла отличные песни, которые исполняла, аккомпанируя себе сама, исполняла вполне хорошо поставленным голосом. Не таким сильным и красивым, как у Тамары, но, поверьте, весьма недурным. За плечами у Веры была музыкальная школа, где она никогда не пасла задних, так что все, что она в музыкальном плане делала, она делала на достаточно высоком профессиональном уровне. Тем более что способности ее были весьма высоки и перекрывали неизбежные недостатки образования.

Она писала стихи, и сочиняла к ним музыку. Бардовский вариант, автор-исполнитель, довольно известный в городе В*. В определенных кругах, конечно.

Веру охотно приглашали выступать в клубах и на различных мероприятиях, иногда ей удавалось организовать и сольные концерты. Помимо удовольствия от выступления перед публикой, музыкальная ее деятельность приносила ей и кое-какой доход. Небольшой, но все же. Для матери-одиночки любой заработок не был лишним.

Кстати, в основной своей жизни, в официальной ее части, Вера работала бухгалтером на железной дороге, так что деньги считать умела. Другое дело, что в руки к ней они шли не слишком охотно.

Тамару она встретила и приняла, как родную. И не только потому, что любила ее, что, конечно, было правдой. Но она также знала про певческую карьеру Тамары, следила за ней внимательно, когда та развивалась, и гордилась ей. А теперь, чего греха таить, рассчитывала с ее помощью подняться на более высокий уровень в иерархии.

А почему нет? – резонно спрашивала она себя.

Из всей довольно многочисленной родни только у нее и у Тамары обнаружились сверхординарные музыкальные способности, так что сам Бог велел им держаться вместе и поддерживать друг друга.

Немного смущал и напрягал Веру тот факт, что Тамара с какой-то блажи забросила пение и отказывалась даже обсуждать возможность возвращения на сцену. Но тут у Веры был план, и надежда. Недавно она написала песню. Хорошую. Специально для Тамары, и уж точно под впечатлением от ее истории. Любовь, такая штука грустная – ой! Сплошная печаль и слезы. Песня написалась на удивление, выше ее обычного уровня, – может, Тамарочкины переживания добавили ей высоты. Тамарочке песня понравилась, и она согласилась – все-таки согласилась! – как-нибудь спеть ее с ней вместе на концерте. Ну, типа премьеру такую песни устроить. И прекрасно! Теперь главное, чтобы их с Тамарочкой дуэт услышали нужные люди. Ну, об этом уж она сама позаботится.

Ну, и, естественно, магия сцены! Нельзя забывать про нее. Глядишь, зацепит Тамарочку, проймет, и станет она понемногу возвращаться к жизни. Да. Но все это пока только планы, которые еще предстоит воплотить в жизнь. Ну, торопиться не будем, прикидывала Вера, пойдем шаг за шагом. Главное, двигаться к намеченной цели, не останавливаясь.

Тамаре она хотела добра, вот. Такого,