Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Ой, все! – махнула ей рукой Тамара. – Не болтай! Беги, беги!

– Лечу уже! Но мы с тобой еще обо всем поговорим! Обязательно.

Вера умчалась, громыхнув напоследок гитарой в дверях. Еще успела крикнуть на ходу: – Никита! Чтобы слушался тут тетю Тамару! Понял! – И все стихло.

Тамара, устало выдохнув, прилегла на кровать – на то самое место, где только что лежала Вера. Она совсем не понимала, что и как делает, не была вполне уверена, что в итоге у нее получается, и получается ли что-то. Надо было все хорошенько обдумать, и, быть может, принять какое-то решение, но именно теперь сил у нее ни на что не было совершенно. Совершенно.

Пришел Никита и осторожно присел рядом.

– Никакая ты мне не тетя, – сообщил он размеренно. – Ты мне сестра.

– Все правильно, я твоя сестра, – согласилась с мальчиком Тамара.

– Мама болеет, да? – спросил он погодя.

– С твоей мамой все будет хорошо, – успокоила его Тамара.

– Все-все?

– Все-все.

– Хорошо бы, – вздохнул Никита. – А то я смотреть не могу, как она мучается.

– Твоя мама больше не будет мучиться, – пообещала Тамара.

– Никогда?

– Никогда.

Никита порывисто лег рядом, прильнул к ее плечу щекой. А еще осторожно погладил ей руку.

– Я тебе верю, – сказал.

– Хорошо, – откликнулась откуда-то издалека, из преддверия сна Тамара. Очень хотелось спать, она чувствовала, как медленно в сон погружается – будто отплывает от берега, лежа на лодочке, по клубящейся туманами глади озера. Все нереально, все искажено. Ни сил, ни желания противиться отплытию у Тамары не было.

– Мама сказала, что надо найти тебе жениха.

– Так и сказала? – отправление чуть затормозилось.

– Да.

– Мне думается, это будет непросто.

– Нет, ничего. Мама сказала, пока у женщины сиськи совсем не обвисли, мужика ей найти не проблема.

Тамара встрепенулась.

– Это твоя мама сказала ТЕБЕ?

– Нет, она разговаривала по телефону, а я услышал. Но я ведь уже большой, я все сам понимаю.

– Да, ты уже большой. Но, знаешь что? Жених у меня уже есть.

– Это понятно. Сиськи у тебя, что надо!

– Это тоже мама сказала?

– Зачем мама? Я сам вижу. У мамы больше, зато у тебя круче. И красивей.

Тамара не нашлась, что ответить. Странный получился разговор с мальчишкой, на грани фола. Надо как-то объяснить Никите, что говорить можно, а чего нельзя. Да и с Верой придется поговорить на эту тему. И не только на эту. Она вздохнула и украдкой коснулась своей груди – та отозвалась тоскливой истомой. Как же долго она ждет прикосновений любимых рук! Как бесконечно долго! И сколько еще ее ожидание продлится? Кто знает! Кто знает...

Глава 3. Никто тебе не рад, дорогая

Каждому суждено пройти свой круг испытаний.

Женщине – ждать, любить, хранить верность.

Мужчине – геройствовать и совершать поступки.

Рано или поздно судьба-разлучница разводит всех, кто еще недавно держался друг за друга, по разным тропам. Влюбленные неожиданно теряют друг друга из виду, ступают на свою дорогу и, по ней следуя, проходят свой круг единолично и автономно, независимо друг от друга. Но на самом деле так только кажется, что изолированно, что совсем уж безотносительно кому-то – это внешнее впечатление, навеваемое чувством и страхом одиночества. Однако есть еще внутреннее измерение, и внутренняя связь. И вот это внутреннее, этот стержень – он главный. Что бы кто ни думал, что бы ни говорил. Не сломаться, не омрачить свою любовь изменой, вот что важно в любой истории испытаний.

Между любимыми всегда существует связь, это Тамара знала точно. Взаимодействие никогда не прерывается, остается и существует постоянно, хотя бы на уровне слабых сил. И вера здесь ни при чем. Лично она чувствовала неизменно, хронически, в каждый конкретный момент времени, в каком состоянии пребывает ее любовь. Главное, что она не исчезла, не прекратилась. Было бы иначе, она почувствовала бы это, но пока было так. А раз так, значит, все зависело от нее – она сама должна была быть сильной, строгой и собранной, быть хранительницей своей любви. Где, в каких мирах пребывал теперь ее Сереженька, не имело значения. Потому что она знала: где бы он ни был, он продолжал любить ее, он хранил ей верность.

Верность – вот сила, на которой держится все, держится мир, и любовь, конечно. Не вера – верность, вера тут ни при чем. В том смысле, что ее вера держалась не на призрачных облаках мечтаний, а на твердом основании чувств. Тома знала, ее жизнь – их жизнь! – протекает под знаком верности. А как иначе? И пока эта сила наполняет их, питает в избытке, ничего с ними не случится. Ничего более страшного, чем смерть.

Но и смерть не страшна, когда жива любовь, это же очевидно.

А когда каждый из них пройдет свою часть пути, изопьет свою часть испытаний, они встретятся, они обязательно встретятся, и все у них сложится и получится.

Хотя, спроси кто у нее, мол, откуда ты знаешь, что и как там происходит с Сергеем? – она не смогла бы ответить конкретно. Знаю, сказала бы, чувствую. Уверена. Потому что он изменился. Стал другим, понимаете? Что было раньше, ушло, изжито им до конца. Ими двоими. Он стал теперь другим человеком, он – другой, никого, кроме нее, для него в целом мире не существует. Ведь если не так, для чего ей жить?

И все же, да, был момент, когда и она покачнулась.

Прошло несколько месяцев после его исчезновения, никто ей ничего не говорил, вообще перестали упоминать Сергея. Даже Сан Саныч стал звонить все реже, а потом и вовсе пропал куда-то. Она поняла, почувствовала, что про Сержа хотят забыть. Значит, на возвращение его никто уже не надеется. Тамара восприняла это как предательство. Ведь если в списках мертвых не значится – значит, жив! Значит, нельзя ослаблять усилий, чтобы вернуть его на Землю.

Ох, как же темно, как беспросветно ей вдруг стало!

Мысль о самоубийстве промелькнула, пронеслась, но она посчитала такой выход для себя слишком легким. Нет, решила она, ты обязана жить.