Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Счастье, оно как большой белый корабль, давно усвоила положение вещей Вера, плывущий по синему морю. Причем, он проплывает где-то вдалеке, на горизонте, а ты стоишь на маленьком островке, часто необитаемом, смотришь на него и, подпрыгивая, машешь ему вслед. Фокус в том, что надо подпрыгивать как можно выше и размахивать руками без устали. Сиськи при таких прыжках тоже в помощь, потому как очень эффектно выглядят, думала она. Именно для этой цели, чтоб обращали внимание на себя и на фигуру в целом, они нам даны.

Если делать все правильно, весьма вероятно, что на корабле тебя заметят. А вот когда заметят, обязательно повернут в твою сторону и заберут с острова. Так все устроено, такова жизнь. Счастью не жалко взять тебя на содержание, то есть, на палубу, но оно должно тебя для этого увидеть, различить среди мельтешения волн. А это непросто, даже для счастья, тем более что таких активных сисек, желающих погрузиться на пароход с надписью «Счастье» на борту, миллионы. Значит, остается одно: подпрыгивать выше и махать руками без устали. И еще хорошо петь, погромче.

Так описывала племяннице свое видение жизни и планы на ближайшее будущее Вера. Тамара с ней не спорила. Она понимала, что тетушка, в общем, права, только правда эта немного холодила ей душу. Тамаре для счастья был нужен ее Сереженька, но чтобы его вернуть, она знала, подпрыгивание на месте и размахивание руками не поможет. И даже пение. И даже сиськи. Слово то какое! Пошлое.

Вообще-то, к пошлости Тамара относилась не очень. Вовсе не относилась, никак, не любила, если честно. Но Веру не осуждала. Да и как ее осуждать? За что? Баба в одиночку сына поднимает, не мудрено, что в чем-то приходится искать опору. Пусть мнимую, но и такая, как ни странно, иногда помогает. Вера и по матушке могла, при необходимости. В ситуации. А ситуации случались разные. Это жизнь, а в жизни главное сразу отбиться, чтоб не поглотило, все остальное уже потом. Мораль это все-таки надстройка, базис в грязи и в болоте. Тамара, кстати, тоже умела, по матушке, если что. Умела, но не могла. Давно не доводилась, не прибегала, жизнь щадила, не вынуждала. И, слава Богу! И не надо! И совсем не хотелось. А Вера – пусть! Если ей надо и помогает. Тем более что это все внешнее. Тем более, а как по-другому сиськи назвать? Грудь, что ли? Нет, грудь это одно, а сиськи совсем другое. Грудь вздымается, сиськи трясутся – иначе и не сказать. Сиськи, они и есть, сиськи.

Ой, Господи! Договорилась... Кошмар какой-то.

– Наконец-то! – встретила ее Вера на пороге нетерпеливым возгласом. – Давай, проходи скорей! Где ты пропадала так долго? Мне уже бежать пора. Опаздываю! – Вера действительно была одета к выходу. Гитара в чехле, в ожидании выхода, стояла в прихожей, прислоненная к стене.

– Ну, извини, раньше никак не получилось, – ответила Тамара с легкой обидой в голосе. – Я, все-таки, после смены.

– А вы разве не по утрам меняетесь? – не отпускала тетя.

– Да, но...

– Говорила тебе: живи у меня! И проблем бы не было! И лучше было бы! И деньги в семье оставались.

– Вера, я же тебе объяснила: мне нужно личное пространство. Необходимо. Место, где я могу побыть одна. Я без этого существовать не умею. Задыхаюсь. Мне казалось, мы с тобой обо всем договорились...

– Договорились, договорились... Это я так, ворчу, потому что не люблю опаздывать. Мне, кстати, личное пространство тоже нужно, и довольно много. Вон, Никитка знает. Я как начинаю свое пространство расчищать и отвоевывать, ему приходится под стол залезать. Правда, сын? Ну, не смотри так на меня, шучу я, шучу! А с тобой мы вполне могли бы ужиться вместе. Вполне. Отлично бы ужились!

– Нет.

– Ладно, замнем пока, для ясности.

Вот так она всегда. Говорит – замнем, но от своего ведь не отступается. Ну и правильно! За свое надо держаться. Ей, кстати, тоже не помешает.

Вообще, говоря о своей квартире, Вера немного лукавила. Потому что никакая это была не квартира, а целый дом. Небольшой, но добротный, весьма почтенного возраста, симпатичный особнячок из красного кирпича. Недвижимость досталась ей в наследство от родственников, довольно дальних. Однажды Тамара подумала вдруг, что ведь и ее мать могла оказаться владелицей этого дома, поскольку была старшей из сестер – если бы к тому времени уже не вышла замуж за будущего генерала Эдика Голованова, и не укатила бы за своей звездой в один из дальних гарнизонов. Так что, все случилось, как случилось, и, слава Богу, что так. Что у Веры была своя крепость и основа жизни, и что, невзирая на два скоротечных брака, ей хватило ума и удачи оставить особняк в своем полном распоряжении и единоличном владении.

В фундаментальных вещах Вера была незыблема, непоколебима и дальновидна, и это спасало ее от больших бед.

Дом располагался в том месте Магистратской улицы, где от нее, спускаясь к реке, отпочковывалась улица Урушалимка. Вообще, весь тот район, от Магистратской и вниз до самого берега реки, издревле назывался Урушалимкой. Когда-то здесь не было этой широкой улицы, а была лишь мешанина построенных кое-как и как попало домов, домишек и халуп, флигелей, пристроек и сараев. А теперь вот была еще улица с таким названием, и где-то на ней находился дом, на втором этаже которого за весьма символическую плату Тамара снимала квартиру. Собственно, весь этаж был в ее распоряжении, потому что его эта крошечная квартира в две комнаты с кухонькой и ванной и составляла, а больше на этаже не было ничего. Деревянная лестница на второй этаж была внешней, в два пролета, а заканчивалась она наверху похожей на скворечник застекленной будкой, вполне себе справлявшейся с ролью прихожей.

Квартирку помогла найти ей Вера, жилье Тамару вполне устраивало. А если принять во внимание прекрасный вид из окон на плоские преимущественно крыши, плавно спускавшиеся в долину, на широкую реку и туманные дали за ней, в которых угадывались силуэты новостроек на левом берегу, то можно было утверждать, что квартира ей очень даже нравилась.

Тихая, тихая гавань – на берегу безымянной реки.

Так ей представлялось.

Ей очень легко было представить, какая это тихая и