Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Да так, иногда резанет, – попыталась ускользнуть Вера. – Давно надо было к врачу сходить...

– Почему не пошла?

– Не люблю гинекологов. Ненавижу, когда ковыряются... Там.

– Никто не любит гинекологов, – подтвердила Тамара. – Однако без них не обойтись. К сожалению. Ну-ка! – Она решительно задрала подол Вериного платья и возложила руки на теплую, иссини белую кожу ее живота. Вера вздрогнула. – Какие у тебя трусики! – оценила Тамара.

– Я в полной боевой форме, – вымученно улыбнулась Вера. – Надеялась заставить кое-кого ими повосторгаться.

– Я в восторге.

– Не о тебе речь. Прости.

– Понятно, что не обо мне. Позволь-ка! – она сдвинула призванные восторгать трусики вниз, пальцы коснулись лобка. – О! – обнаружила она отсутствие волос – там. – Очень кстати.

– Ну, зачем ты, – застеснялась Вера. Торопливо принялась объяснять: – Мужчины, в большинстве своем, придурки, и годны лишь для одного употребления. К сожалению, это одно нам крайне важно для здоровья.

– У тебя со здоровьем, вижу, не очень.

– Да, что-то в последнее время разладилось. Думала, само пройдет, но ничего не проходит. Придется все-таки, наверное, сходить к врачу. Главное, чтобы Никитка ничего не узнал. – Тут Вера лукавила. У врача она побывала, однако тот визит ее не обнадежил, наоборот, расстроил. Она попробовала обо всем забыть и жить как прежде, но как прежде уже не получалось.

– Ничто само не проходит, – возразила ей Тамара. – Теперь помолчи, пожалуйста. И не двигайся, я попробую тебе помочь. Надо снять боль. Надеюсь, получится...

Прошел примерно месяц после того случая с Перегожиным. Тогда ей каким-то невероятным образом удалось ему помочь справиться с болезнью. Собственно, она лично так не думала, не возносилась в своих мыслят так высоко, чтобы считать себя или свои действия причиной его выздоровления. Но факт оставался фактом, человек должен был умереть, и других вариантов судьба ему, вроде, не оставила, но неожиданно болезнь его отступила. Вовсе пропала. Неизлечимая болезнь – излечилась. Понимаете? Его лечащий врач, доктор Апокоясов-Ширшов, был в шоке. В изумлении. И другие светила медицинской науки тоже ничего не понимали, потому что объективные показания были одни, а потом они стали совсем другие. Нет, Тамара не считала себя целительницей, ни Боже мой! Но она хорошо помнила свои мысли, чувства и ощущения – тогда, когда держала в ладонях сухую, как крыло дракона, невесомую руку Перегожина.

Лев Евгеньевич, кстати, именно ее считал и называл причиной своего исцеления. Все звал ее в свой ресторан, отметить и, так сказать, воздать должное. Ах, ладно. Пусть думает, что хочет. Теперь же ей надо что-то сделать для Веры. Она не знала, что, но надеялась, что если получилось в тот раз, должно получиться и теперь. И вообще, если можешь что-то сделать – просто сделай это! Рассуждать будешь потом.

Она прикрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях. Постепенно фон окружавших ее различных полей совершенно затих, ей показалось, вокруг опустился плотный занавес, наступила тишина и темнота непроглядная. Плюш такой, черный – глаза и уши, точно приборы в футляре. Лишь пальцы ее, лежавшие на плоском животе Веры, сами собой странно вибрировали. Хотя, может, оно и не странно, может, так должно быть – этого Тамара еще не понимала. Но вот, теплый ток пошел, пальцам сделалось горячо – установилась связь с тем, что там, под нежной кожей.

Тамара вздрогнула.

В отличие от того, с чем она столкнулась у Перегожина, зверек в чреве у Веры был маленьким и пушистым. Но оттого не казался ей менее опасным. Со свирепостью, посверкивая злыми глазками, мелкими острыми зубками он рвал все бархатное и нежное – женское. Тамара почувствовала причиняемую зверем боль, почувствовала так, точно он переселился к ней – и задохнулась. И ужаснулась. Потому что боль показалась невыносимой, и как с ней справлялась Вера, было непонятно.

Заметив внимание к себе со стороны Тамары, зверь обратил к ней острую мордочку и оскалился. Зубки блеснули, как бриллиантовые осколки. Ах, ты так! – подумала женщина. А вот я тебя сейчас!

Надо понимать, что все происходило в той области реальности, которую нельзя запечатлеть на фотопленку. Но оттого не было безопасно, вовсе нет.

Тамара протянула к зверю руку, и он кинулся на нее. Но целительница сделала неуловимое круговое движение и схватила тварь за холку – и тут же подняла его перед собой на вытянутой руке. Зверь отчаянно выворачивался и сучил лапами, и лязгал зубами, но ни до чего не мог дотянуться. Но также он не мог уже вернуться к Вере. В следующий раз надо будет позаботиться о перчатках, подумала Тамара. Видимо, она уже решила, или поняла, что следующий раз неизбежно случится. Только вот, насчет перчаток – тут она даже предположить не могла, что в качестве их можно в этой полу воображаемой реальности использовать. Ну да ладно, это дело такое, после что-нибудь придумается. Теперь главное решить, что делать с этим.

Она озирнулась в своем мысленном окоеме, и вскоре заметила, что искала – темную пропасть, из которой, как из могилы, тянуло сыростью и ужасом, над которой клубился мрак. Незамедлительно, махнув рукой, забросила ехидну туда. Зверь взвизгнул, попытался уцепиться за край бездны, но не получилось, он соскользнул туда. Мрак, раздавшись, принял его как родного. Какое-то еще время было слышно, как, царапая, чертят когти по стене пропасти, однако вскоре все стихло. Вот и хорошо, подумала Тамара и открыла глаза.

Ей показалось, что свет в комнате померк, но, скорей всего, потемнело у нее в глазах. Только теперь она почувствовала, что довольно сильно устала. Порозовевшая, покрытая испариной облегчения, Вера с изумлением смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

– Ой, Тамарка, ты как это сделала? – выдохнула она.

– Да что я такого сделала? Ничего особенного. Немного терапии, обмен энергиями, – вяло отбивалась Тамара.

– Нет-нет, не говори так! Я ведь все понимаю! Я знаю, что это значит. Я, Тамарочка, чувствую себя так, точно заново на свет родилась, будто я снова девочка. Я девушка!

– Ты иди, Вера, иди, а то опоздаешь. Джигит в такси тебя заждался.

– Джигит подождет! А ты, Тамарочка, волшебница. Волшебница, вот ты кто!

– Да ладно тебе! Ты поторапливайся, ведь точно опоздаешь.

– Да-да, конечно, надо бежать. Но я теперь и бежать готова, и что угодно могу, даже летать. И, знаешь, ничего, если после концерта я чуть подзадержусь?