Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Пламя, голубое и прохладное на вид, но от которого воздух над ним струился маревым искажением, облепило его торс, не сжигая одежду, а существуя параллельно с ней. От его плеч, от локтей, струились длинные, подобные шлейфам шёлка, языки этого огня. Всё его тело было окутано нимбом искажённого, дрожащего пространства и невероятного, сконцентрированного света.

Кенпачи Зараки наблюдал за этим преображением, не шелохнувшись. Его ухмылка вернулась, но теперь в ней не было просто дикой радости. Появился оттенок признательности, уважительного интереса мастера, увидевшего сложную и красивую технику. Он медленно, с натужным скрипом, повернул голову, разминая шею, и его голос, хриплый и громкий, разрезал звон дрожащих крыльев и шипение пламени.

— Вот это, — произнёс он, растягивая слова, наслаждаясь их вкусом. — Вот это уже по-нашему.

Это были не просто слова. Это было разрешение. Сигнал. Констатация факта, что игра закончилась и началось настоящее дело.

И в этот момент Масато, чьи глаза теперь горели изнутри тем же ледяным голубым огнём, сделавшим радужки невидимыми, двинулся. Он не шагнул. Он не прыгнул. Крылья из стеклянного пламени за его спиной, до этого лишь дрожа, вдруг взметнулись. Это не был взмах — это был взрыв. Мощная, сокрушительная волна энергии ударила от них вниз, в землю. Камень под его ногами, и без того расплавленный, теперь вздыбился, разлетелся веером раскалённых брызг, больше похожих на лаву, чем на камень. От центра, где он стоял, во все стороны, с грохотом, заглушающим любой звук, побежали глубокие трещины, выворачивая пласты мостовой.

Когтистые лапы оттолкнулись, но не для прыжка. Они впились в землю, превратившуюся в податливую массу, и всё его тело, ведомое этим первым, освобождающим взмахом крыльев, взорвалось с места. Он не полетел — его выстрелило вперёд, оставляя за собой не след, а сплошной, расширяющийся канал турбулентного голубого огня и распылённого камня. Воздух, который секунду назад был наполнен медленной пылью, теперь закипел. Он вскипел, словно вода в котле, огромными пузырями искажения, волнами жара, от которого остатки деревянных балок на обломках стен вспыхнули мгновенно и бесшумно, превратившись в столбы пепла. Сам свет вокруг изменился — всё было окрашено в пульсирующие, мороковые оттенки синего и ультрамарина.

И всё это — взмах крыльев, взрыв камня, кипение воздуха — было лишь первым моментом. Всего лишь первой фазой. Началом.

Зависший в воздухе, в эпицентре закипающего мира, Масато Шинджи стал не человеком, а сердцевиной голубого урагана. Звук был уже не просто гулом — он превратился в сплошной, давящий на барабанные перепонки рёв. Рёв пламени, рвущегося из крыльев, рёв раскалённого воздуха, рёв разрушаемого в пыль камня внизу. Этот грохочущий поток звуков был настолько плотным, что казалось, будто он вытеснил саму атмосферу, оставив только среду для боя.

В этом голубом аду, подсвеченном снизу оранжевыми отблесками тлеющих обломков, Кенпачи Зараки не ждал. Он не принял оборонительную стойку. Он встретил ураган. Его тело, казавшееся неповоротливым, сжалось, как пружина из живого гранита, и он выстрелил вертикально вверх, навстречу падающему сверху огненному противнику. Он не летел — он проламывал пространство. Плотный воздух перед ним не расступался, а взрывался, оставляя за его спиной кратковременный конус белого пара — след преодолённого звукового барьера в первые же мгновения движения.

Масато, зафиксировав этот старт где-то краем сознания. Глаза Истины, работавшие на пределе, показали ему не одну, а дюжину траекторий сближения. Сто возможных ударов. Он проигнорировал все. Он принял решение.

«Он будет атаковать прямо. Горизонтальный разрез. Правая рука сверху. Цель — рассечь пополам от плеча.»

Мысль была холодной и ясной, как схема в учебнике по анатомии.

Крылья за его спиной, все ещё излучающие ослепительный голубой свет, не просто опустились для очередного взмаха. Тысячи перьев-лезвий на их поверхности пришли в движение независимо. Сотни из них, с лёгким, почти музыкальным звоном, отделились от основной массы. Они не упали. Они повисли в воздухе на миг, а затем ринулись вниз, навстречу восходящему Кенпачи, не как единый залп, а как умный, живой рой. Каждое перо двигалось по собственной, едва предсказуемой траектории — одни по спирали, другие зигзагами, третьи резко меняли угол, будто их направляла невидимая рука. Они оставляли за собой тонкие, дымящиеся голубые линии в воздухе — временные шрамы на самой реальности.

Кенпачи увидел этот искрящийся, поющий смертью дождь. Его ухмылка стала ещё шире. Он не стал уворачиваться. Он встретил и этот вызов. Его меч, бывший до этого просто огромным и страшным куском железа, в его руке ожил. Зараки не сделал ни одного лишнего движения. Он просто продолжал нестись вверх, а его рука с клинком превратилась в размытый серый полукруг перед его телом. Не было видно отдельных взмахов — был сплошной, вращающийся диск из стали и невероятной силы.

Первые перья-лезвия достигли этого диска. Звук их столкновения был не звоном металла, а серией коротких, хлёстких хлопков, как от лопающихся натянутых шёлковых полотен. Голубые осколки, наполненные сконцентрированной духовной энергией, разлетались во все стороны, как фейерверк. Они впивались в землю, оставляя дымящиеся отверстия, врезались в уцелевшие стены, прошивая их насквозь. Ни одно перо не достигло тела Кенпачи. Он сметал их все, не замедляя темпа восхождения, и облако голубых осколков теперь летело вверх вместе с ним, как блестящий шлейф.

«Слишком просто. Он срежет их все. Он уже здесь.»

Расстояние между ними сократилось до десяти метров. До пяти.

Масато не пытался уйти. Вместо этого его правая рука вытянулась вперёд. В его ладони, там, где секунду назад была пустота, вспыхнул сгусток пламени. Оно не раздувалось в шар, а мгновенно вытянулось, сформировалось, затвердело в потоке сияющей энергии. В его руке теперь была не просто рапира из голубого пламени. Это было воплощение точности и скорости. Длинное, прямое, невероятно тонкое лезвие, сиявшее холодным внутренним светом, будто выточенное из цельного сапфира. На его острие сгущалось крошечное, ослепительно белое пятнышко — точка, где энергия была сконцентрирована до предела. Эфеса не было, только простая крестовида, тоже сотканная из того же голубого огня. Он чувствовал вес оружия — не физический, а вес ответственности, вес сосредоточенной силы, готовой к выстрелу.

Кенпачи был уже в трёх метрах. Его меч, закончив круговое движение, замер для нового, сокрушительного удара. Масато видел, как напряглись мышцы на его плече, как изменился наклон тела.

«Сейчас. Диагональный разрез слева направо.»

И он атаковал первым. Не рапирой. Его левая рука, до этого свободно