Блич: Целитель - Xiaochun Bai

сияющей голубой оболочкой билась и металась какая-то иная, дикая сущность, пытаясь разорвать форму изнутри. Отдельные «перья»-лезвия на кончиках крыльев то сжимались, то распрямлялись сами по себе, издавая тихий, скрежещущий звук, похожий на трение стекла о стекло. Сияние от крыльев стало нестабильным — оно то разгоралось до ослепительной яркости, заставляя тени плясать на обломках, то тускнело, окутывая Масато полумраком, в котором лишь угольно-красные отсветы тлеющих пожаров играли на его лице.

«Не сейчас… Держись. Только держись. Игнорируй.» Он сжал зубы, ощущая, как мышцы на щеках напряглись до боли. Он попытался сфокусировать взгляд на Кенпачи, активировать Глаза Истины на полную силу. Оранжево-золотой огонь в его глазах вспыхнул, но и здесь было неладное. Картина, которую он видел, не была чёткой. Траектории, обычно ясные линии, теперь расплывались, как буквы под струёй воды. Он видел не один возможный удар, а сразу десяток, наложенных друг на друга, и не мог определить, какой из них станет реальным. Более того, яркое тепловое свечение тела Кенпачи начало мерцать, искажаться. Порой казалось, что из тела капитана пробиваются чёрные, холодные щупальца, но стоило моргнуть — и они исчезали. Это были галлюцинации. Сбои в обработке информации. «Перегрузка? Нет… помехи. Изнутри.»

Кенпачи заметил изменения. Его ухмылка не пропала, но в ней появился новый оттенок — жадного, хищного интереса. Он принюхался, широко расширив ноздри, будто пытаясь уловить новый запах.

— О-о-о… — протянул он, медленно опуская меч с плеча и беря его в обе руки. — А что это у тебя? Трещит, как гнилое бревно в костре. Тебя что-то жрёт изнутри?

Масато молчал, пытаясь стабилизировать рапиру в своей правой руке. Плазменный клинок то удлинялся на несколько дюймов, то укорачивался, его острие дрожало, теряя идеальную остроту. Он чувствовал, как тепло от пламени, всегда бывшее для него успокаивающим, ровным, теперь стало неровным. Волны жара били изнутри, сменяясь внезапными приступами холодка, от которых по коже бежали мурашки. Это было похоже на лихорадку. Духовную лихорадку.

— Мне даже нравится! — рявкнул Кенпачи и без всякого предупреждения рванулся вперёд.

Это не было стремительным рывком, как раньше. Это был тяжёлый, неудержимый набег, как таран. Он бежал по развороченной земле, и с каждым шагом его реяцу, вместо того чтобы сконцентрироваться, наоборот, било наружу волнами. От его ног откатывались круги, выворачивающие грунт. Он поднял меч над головой, готовясь к простому, сокрушительному удару сверху.

Масато увидел траекторию. Вернее, увидел три, наложенные друг на друга. «Прямо… или с небольшим смещением вправо… или финт с переходом в горизонтальный разрез…» Мозг, отравленный сбоем, не мог выбрать. Он отскочил назад, взмахнув крыльями для ускорения.

Крылья откликнулись. Но не так, как нужно. Левое крыло дернулось резче, сильнее, чем правое. Вместо плавного толчка, он получил рывок в сторону. Его тело развернуло, он потерял равновесие и кувыркнулся в воздухе, едва успев подставить пламя-рапиру перед собой.

Удар Кенпачи обрушился. Он пришёлся не по центру, а скользнул по лезвию рапиры, отклонившись от первоначальной цели, но сила его была такова, что даже этот скользящий контакт отшвырнул Масато, как щепку. Его протащило по земле, оставив глубокую борозду в щебне и пыли. Голубое пламя на его груди, там, где прошла ударная волна, вспыхнуло ярко-бирюзовым цветом, и на миг Масато почувствовал не боль, а странное, щекочущее онемение, будто эта часть тела перестала быть его.

Он вскочил на ноги, дыхание сбилось. Регенерация, всегда работавшая автоматически, бросилась залечивать новые ушибы и ссадины. И она сделала это слишком быстро, слишком агрессивно. Голубое пламя на ссадинах закипело, ткань под ним срасталась не плавно, а с неприятным, судорожным подёргиванием. На его левом плече, где камень пробил кожу, пламя не просто затянуло рану — оно образовало небольшой, бугристый нарост из застывшей энергии, похожий на голубой струп. Ощущение было чужим, неконтролируемым, будто его тело лечил не он, а какой-то неведомый, поспешный автомат.

— Ха-ха! Вижу, вижу! — Кенпачи, не преследуя сразу, наблюдал за ним, словно за редким зрелищем. — Огонь пляшет! Руки дрожат! Давай, покажи больше! Что там у тебя внутри сидит?

Масато попытался атаковать, чтобы перехватить инициативу. Он вытянул руку, и из кончиков его пальцев, помимо рапиры, вырвался веер из десятка мелких, игольчатых всполохов пламени — его версия дистанционной атаки, точной и быстрой.

Но пламя опоздало. Команда была дана, а выстрел произошёл на полсекунды позже. Иглы вылетели не веером, а кучно, потеряв прицел. Кенпачи даже не стал уклоняться. Он махнул мечом перед собой, как мухобойкой, и сбил большинство игл. Несколько всё же вонзились ему в грудь и предплечье, оставив маленькие дымящиеся точки. Он посмотрел на них, потом снова на Масато, и его смех стал громче.

— Совсем разладилось! — он начал приближаться шагом, уже не бегом, наслаждаясь зрелищем. — Интересно, что будет, если ткнуть в тебя поглубже? Может, твоё нутро наружу вывалится?

Масато отступал, пытаясь перестроиться. «Кидо. Нужно использовать бакудо. Сковывающее. Остановить его, чтобы выиграть время.» Он поднял левую руку, пальцы сложились в знакомую мудру для бакудо № 62 — «Хьяппоранкан». Он мысленно произнёс название, сконцентрировал реяцу…

И внутри что-то дёрнулось. Резкая, пронзительная боль, не в теле, а где-то в самой основе его духовных сил, пронзила его, как игла. Он вздрогнул, и сложение пальцев распалось. Вместо фиолетового жезла сковывающей энергии из его ладони вырвался клубок неконтролируемого, дикого пламени, окрашенного в тот самый ядовито-бирюзовый и оранжевый цвет. Оно шипело и булькало, как кислота, упало на землю и стало разъедать камень, вместо того чтобы лететь к цели.

Паника, холодная и тошнотворная, впервые за весь бой закралась в его сознание. Это был не страх смерти. Это был страх потери контроля. Страх перед тем, что его собственная сила, его дзампакто, его сущность целителя, отворачивается от него, загрязняется чем-то изнутри. «Что происходит? Что это? Инфекция… Духовный Паразит?… Хоко решил пошутить?!»

Кенпачи был уже в пяти шагах. Он видел провал с кидо, видел панику в глазах Масато, и его азарт достиг пика.

— Ну же! — зарычал он. — Не сдавайся! Дай мне посмотреть, на что ты способен, когда сойдёшь с ума!

И он нанёс удар. Не самый сильный. Не самый быстрый. Но рассчитанный. Горизонтальный разрез на уровне пояса.

Масато, его «Глаза Истины» залитые помехами, увидел удар слишком поздно. Он попытался отпрыгнуть, но его собственное пламя на ногах-лапах среагировало вяло, неуверенно. Лезвие меча Зараки прочертило линию по его животу.

Боль была огненной и