Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

Тяжелый фрегат, гордо неся фальшивые цвета, величественно и беспрепятственно вошел в самое сердце вражеской цитадели. Афера века переходила в свою главную, самую дерзкую стадию.

Фрегат тяжело ткнулся кранцами в каменный пирс Пепельной Гавани. Едва швартовы натянулись, с борта с грохотом опустился широкий парадный трап.

Ильяс спускался неспешно, с тем убийственным, холодным достоинством, которое присуще лишь истинным владыкам жизней. Полы синего бархата тяжело ложились на мокрые ступени, а ледяные сапфиры на груди тускло мерцали в лучах утреннего солнца. Следом, чеканя шаг, шел десяток выкупленных ветеранов-артиллеристов. В трофейных кирасах Воронцовых, с угрюмыми лицами и тяжелыми артефактными мушкетами, они выглядели как идеальная карательная свита.

На пирсе их уже ждали. Комендант крепости, грузный мужчина с рыхлым лицом и слабой Аурой огневика, торопливо поправлял перевязь с палашом. Его сопровождала дюжина гвардейцев гарнизона. Вассал Клана был растерян — он не узнавал этого высокого брюнета с мертвым взглядом.

— Приветствую в Пепельной Гавани… — комендант запнулся, пытаясь определить статус гостя, и подозрительно сощурился. — Господин? Мы не получали извещений из Столицы. Где младший господин Воронцов? И кому я имею честь…

Великий комбинатор не стал оправдываться. В мире высшей аристократии тот, кто оправдывается, — уже проиграл.

Ильяс резко распахнул свой Источник. Тяжелое, сминающее волю давление Ауры Адепта обрушилось на коменданта, словно гранитная плита. Первородная стужа ударила по духовным каналам вассала, но Мразко виртуозно замаскировал свой лед под чистую, концентрированную жажду крови — ту самую леденящую душу эмоцию, что исходит от разгневанных высших лордов. Для слабого мага Огня этот парализующий, могильный холод показался проявлением чудовищной жестокости эмиссара.

Комендант побледнел и инстинктивно отшатнулся, судорожно хватая ртом воздух. Гвардейцы подались назад, опуская глаза в землю, не в силах выдержать магического гнета.

— Вы задаете слишком много вопросов для человека, чья голова еще чудом держится на плечах, — голос Ильяса звенел от аристократического презрения.

Он сделал два плавных шага вперед, нависая над задыхающимся офицером.

— Вы имеете честь стоять перед личным эмиссаром Патриарха, — отчеканил чародей. — Клан в ярости. Младший господин отстранен от дел за непростительную халатность. И, глядя на этот балаган, я понимаю, почему.

Вассал попытался что-то возразить, но слова застряли в пересохшем горле.

— Береговые батареи спали, пока мы входили в фарватер! — голос Ильяса ударил, как хлыст. — Сканирующий барьер снят с недопустимым опозданием! Гарнизон расхлябан. Патриарх получил сведения о воровстве из казны. И если я обнаружу недостачу хотя бы в один империал, я лично сдеру с вас кожу, а ваших людей прикажу повесить на реях моего фрегата.

Слово «воровство» подействовало на вассала как удар кувалдой. Абсолютная, железобетонная наглость вкупе с подавляющей магической мощью сработала безотказно. Воля коменданта была полностью парализована. В его примитивной картине мира только высший иерарх Клана мог вести себя с такой беспощадной жестокостью и апломбом.

— В-ваше сиятельство… это гнусная клевета! — залепетал вассал, низко кланяясь и стирая со лба выступивший холодный пот. — Гарнизон верен Роду! Никакого воровства! Вся мана-руда и золото учтены до грамма! Позвольте мне показать главную сокровищницу, я докажу!

— Показывайте. И молитесь своим богам, чтобы цифры сошлись, — брезгливо бросил чародей, отворачиваясь.

В подсознании Малик Дэ Сад искренне, с металлическим лязгом восхитился этой сценой.

— Гениально, князь, — прошелестел демон. Запах серы и пролитой крови стал почти осязаемым. — Заставить овец самих открыть двери бойни… Твои методы определенно заслуживают внимания Инферно.

— Я предпочитаю называть это высочайшей ревизией с полным изъятием активов, — мысленно, с холодной усмешкой ответил Ильяс.

В окружении своей угрюмой свиты, чеканящей шаг по камням, он невозмутимо последовал за сломленным комендантом прямо в сердце вражеской цитадели. Афера приближалась к кульминации.

Путь к главной сокровищнице лежал через вырубленные в черном базальте коридоры. Воздух здесь был спертым, пах нагретым камнем и сырой мана-рудой. Комендант суетливо семенил впереди, освещая дорогу артефактным факелом и то и дело оборачиваясь, чтобы проверить, не обрушился ли на него гнев эмиссара. Замыкал шествие десяток хмурых артиллеристов Ильяса, мерно печатая шаг и безупречно играя роль бездушных цепных псов Клана.

Вскоре группа достигла массивных стальных ворот, испещренных охранной вязью. Вассал приложил к рунному замку свой клановый перстень, и створки с тяжелым гулом разъехались в стороны.

Сокровищница Пепельной Гавани впечатляла. Вдоль стен громоздились тяжелые дубовые сундуки, доверху набитые чеканным золотом. В центре зала высились штабеля тускло мерцающих слитков арканиума — ценнейшей мана-руды, ради которой Великие Рода стирали друг друга с лица земли.

Ильяс переступил порог. Его глаза холодно блеснули. Опальный дворянин оценивал этот куш не как жалкий налетчик, а как законный владелец, пришедший забрать причитающееся.

— Как видите, ваше сиятельство! — задыхаясь от волнения, отрапортовал комендант, указывая на учетные книги, лежащие на пюпитре. — Все на месте. В точности до унции. Никакой недостачи!

— Я вижу, — сухо процедил Мразко. Он небрежно махнул рукой в синем бархате своим людям. — Приступайте к изъятию улик, господа. Погрузить всё на фрегат. До последнего слитка.

Офицер опешил. Растерянность на его рыхлом лице начала медленно уступать место подозрению. Клановая казна никогда не перемещалась без тяжелого конвоя и специальных распоряжений, заверенных кровью.

Комендант сделал шаг вперед, инстинктивно потянувшись к палашу. И в этот момент его взгляд упал на каменный пол.

Вокруг сапог «эмиссара», откликаясь на мощь Источника Адепта, расползалась изящная сеть морозных узоров. Влага в сыром подземелье кристаллизовалась, покрывая базальт бритвенно-острым черным инеем. Ни одна огненная кровь не могла сотворить подобного. Затем взгляд вассала метнулся к эфесу сабли гостя, где тускло серебрился герб — перекрещенные ледяные шипы уничтоженного Рода Мразко.

Пазл в голове огневика со звонким щелчком сложился. Морок кланового пафоса рассеялся.

— Измена! — истошно завизжал комендант, выхватывая клинок. Аура слабого мага вспыхнула, озаряя сокровищницу тусклым рыжим светом. — Это самозванец! Мразко! Убить его!

Он выбросил свободную руку вперед, формируя в ладони ревущий огненный шар. Четверо гвардейцев из его личной свиты вскинули мушкеты.

Устраивать масштабную бойню в комнате, набитой нестабильным арканиумом, было бы недопустимым расточительством. Истинный аристократ предпочитал работать хирургически чисто.

Ильяс не стал доставать сталь.

Щелчок пальцами прозвучал в тишине подземелья, как хлесткий выстрел.

Концентрированная первородная стужа ударила прицельно. Пот, обильно покрывавший лицо и шею запаниковавшего коменданта, мгновенно кристаллизовался. За долю секунды влага в тканях его парадного мундира превратилась в монолитный ледяной панцирь. Огневик даже не успел вскрикнуть — абсолютный холод намертво сковал его руки и грудную клетку, сжавшись в вакуумную смирительную рубашку. Пламя, едва зародившееся в его Ауре, захлебнулось без кислорода и с шипением погасло.

Следом последовал короткий, рубленый взмах левой